Безграничная игра: Игрок вне системы

Окинув взглядом оставшиеся во дворе бочки с маслом, Фан Хань вынашивал крайне рискованную и сырую идею. Он пробормотал:

— А что, если этот Линь Цзю… на самом деле вовсе не Линь Цзю?

Валявшийся на земле А Нань наконец открыл глаза, и Фан Хань сразу заметил это.

Напустив на лицо самую доброжелательную улыбку, Фан Хань неспешно подошел к А Наню, присел на корточки и спросил:

— А Нань, хочешь заработать огромные деньжищи? Такие, каких на всю жизнь хватит.

А Нань от таких слов слегка опешил. Что происходит? С какой стати этот молодой господин Жэнь караулит его пробуждение?

И с ходу заводит разговор о баснословных барышах.

Но стоило ему взглянуть на мягкую улыбку Фан Хань, как по телу А Наня пробежала мелкая дрожь.

Неужели… я приглянулся ему в таком смысле?

А Наня передернуло от дурных предчувствий, однако стоило вспомнить, какими несметными богатствами ворочает этот молодой господин Жэнь, как жадность взяла свое…

— Молодой господин Жэнь, если у вас и впрямь… особые пристрастия, мы вполне можем договориться. Если вы готовы раскошелиться…

Фан Хань сперва не понял, о чем толкует А Нань. Какие еще пристрастия? Мы вообще об одном и том же говорим?

Но тут лицо его окаменело.

Глава 20

Черт побери, за кого этот парень его принимает?

Фан Хань кашлянул и произнес:

— Всё совсем не так, как ты думаешь. Я просто хочу обсудить с тобой одно дело.

Услышав это, А Нань почему-то почувствовал легкую тоскливую пустоту на сердце: астрономическая сумма денег уплыла сквозь пальцы.

А Нань поднялся на ноги, отряхнул пыль с одежды и тут же спросил:

— И что же молодой господин Жэнь хочет со мной обсудить?

Фан Хань указал на несколько бочек с маслом, лицо его оставалось совершенно спокойным, и он сказал А Наню:

— Я хочу, чтобы ты позже взял и полностью вылил масло из этих бочек внутрь. Я говорю тебе устроить пожар — значит, устраивай.

Выслушав слова Фан Хань, А Нань удивленно вытаращил глаза и недоверчено переспросил:

— Ты что, хочешь сжечь ичжуан дотла?

Лицо Фан Ханя не дрогнуло. Он полез в карман и вытащил десять серебряных долларов — их он попросил у А Ху на случай непредвиденных обстоятельств, и вот теперь они как раз пригодились. Фан Хань протянул серебряные монеты А Наню и тихо произнес:

— Это задаток, а после завершения дела получишь еще сотню серебряных долларов. Берешься за это или нет?

А Нань взвесил монеты в руке, сунул их в карман, расплылся в похотливой ухмылке и выдал:

— Молодой господин Жэнь, ты хочешь спалить ичжуан, а ведь мой учитель все еще внутри, медитирует в затворе. Я полагаю, ты хочешь убить моего учителя, верно?

Фан Хань ничего не ответил. Он всегда считал А Наня очень умным и до мозга костей прагматичным человеком без высоких устремлений, для которого всё сводилось лишь к деньгам. По мнению Фан Ханя, у подобных людей вообще не было никаких моральных принципов: пока платишь, они сделают всё что угодно.

— Раз уж ты это озвучил, а я не стал отрицать, значит, так оно и есть. Ты согласен взяться за эту работу? — спросил Фан Хань, уже тайне напрягая мышцы и заводя руку за спину.

Если этот А Нань посмеет сказать хоть одно слово против, он мгновенно прикончит его со скоростью молнии, чтобы не дать Линь Цзю обнаружить, что его прикрытие раскрыто.