─ Сунемся сейчас – только лбы о железо разобьем.
─ К тому же тамошние дозорные глаза пучат во всю мочь, бодрости у них побольше, чем днем.
Брови Ли Юньлуна сошлись на переносице.
Слова звучали грубо, но справедливо.
Эти щенки сейчас наверняка вооружились до зубов и ждут не дождутся, пока он сам сунется в их ловушку.
Однако оставлять всё так было нельзя.
─ И что из того? – упрямо бросил Ли Юньлун. – Я крепких орешков на своем веку нагрызся! Чем крепче, тем сильнее челюсти чешутся!
─ Зачем ломиться напролом, когда можно взять хитростью и добиться максимума при наименьших потерях? – Линь Хуэй заглянул командиру в глаза. – Командир, это называется тактикой изнурения врага.
Ли Юньлун слегка причмокнул губами.
Линь Хуэй разложил всё по полочкам:
─ В первую половину ночи их нервы будут натянуты до предела. А вот ближе к утру, когда заморозит крепче всего и сон сморит…
─ Вот тогда мы и нагрянем словно в собственный огород за капустой – сгребем голыми руками.
Ли Юньлун окинул паренька долгим взглядом, а затем широко ухмыльнулся, обнажив крепкие зубы.
─ Твою же мать, а ты голова! Настоящий хитрец!
Ли Юньлун поднял большой палец вверх, и недавний гнев вмиг испарился.
─ И надо же было додуматься до такой пакости! Родных товарищей почем зря подставляешь – подло!
─ Но мне нравится! Ха-ха-ха!
─ Польщен вашей похвалой, командир, чистая тактика, – скромно отозвался Линь Хуэй.
─ Ладно, на этот раз поверю тебе на слово!
Ли Юньлун с легким сердцем дал добро, но тут же принялся ворчать:
─ Но в этой глуши ветер свищет словно в закромах у нерадивой мачехи, где нам ночевать-то? Не станешь же ты требовать, чтобы я в снегу могилу себе выкопал!
─ За мной. – Линь Хуэй развернулся и зашагал в противоположную от деревни сторону.
Еще днем, войдя в Янцинь, профессиональная интуиция заставила его подметить особенности окрестного рельефа.
Меньше чем в версте от штаба за пологой возвышенностью стояли две заброшенные глинобитные мазанки: крыша зияла дырами, но от пронизывающего ветра и снега они защищали неплохо.
Оба на ощупь проскользнули в землянку, где в углу обнаружилась охапка сухой соломы.
Ли Юньлун без малейших колебаний рухнул на солому и сладко потянулся с громким вздохом облегчения.
─ И правда, местечко что надо, – он устроился поудобнее и плотнее запахнул шинель. – На этой проклятой швейной фабрике бабы галдели так, что в голове гудело, а тут хоть высплюсь по-человечески.
Он довольно прикрыл глаза, а уголки губ расплылись едва ли не до ушей:
─ Этот дурень Шэнь Цюань сейчас, поди, мерзнет в снегу вместе со своими олухами.
─ В жизни бы не подумали, что мы тут дрыхнем без задних ног! Ха-ха-ха!
Его раскатистый смех эхом пронесся под глиняными сводами.
Вскоре по землянке раскатился густой, утробный храп.
…
Тем временем в расположении Независимого полка бушевала метель.
Колючие снежные крупицы хлестали по лицам с силой бритвенных лезвий.
Шэнь Цюань припал к низкой стене на внешнем рубеже, наполовину засыпанный белой крупой, а пар от его дыхания покрыл брови пушистым инеем.
─ Который час? – Шэнь Цюань растирал озябшие до онемения пальцы и косился на Вана Хуайбао.