Бог боевых искусств за донат: моя культивация оплачивается посекундно

Девчонка открыла рот, но спорить не стала.

Остальные зеваки охотно поддакивали парню: одни принимались пересчитывать коэффициенты ставок на победу Линь Бэя, другие болтали, будто Линь Хао уже пообещал заставить соперника пролежать на ринге не меньше десяти секунд, а кто-то и вовсе припомнил давнюю историю полугодичной давности, когда Линь Бэя вынесли с практического урока вперед ногами, дабы подтвердить его прирожденную никчемность. Ни единой живой души не нашлось, кто вспомнил бы про убитого им с одного удара Зверя Железных Костей или про синяки по всему телу во время отборочных.

Люди помнят лишь то, что хотят помнить.

Стоя на самом краю толпы, Линь Бэй молча выслушал статью от корки до корки, после чего развернулся и ушел.

В то же самое утро возле зала боевых искусств академии Линь Хао обступили репортеры школьной газеты.

На нем красовалась новенькая черная форма боевых искусств, на воротнике которой красовался герб семьи Линь – расправляющий крылья Железный Орел.

Бинты на запястьях заменили на свежие, и тёмный орнамент на них выглядел ещё плотнее вчерашнего.

Он стоял у входа, прислонившись спиной к огромному панорамному окну, и солнечные лучи падали сбоку, очерчивая его фигуру резким, агрессивным контуром.

Эту позу он выбрал заранее, прекрасно зная, что репортеры газеты устроят на него засаду.

─ Молодой господин Линь, что вы можете сказать перед сегодняшним дневным поединком? – репортер в очках сунул ему под нос диктофон.

Линь Хао улыбнулся в микрофон – выверенной, заученной улыбкой, показав ровно такое количество зубов, какое полагалось.

─ Я хочу сказать одно: в боевых искусствах не бывает коротких путей. Пилюли могут сделать тебя сильнее на миг, но это не истинная сила, – слово «пилюли» он выделил интонацией, прозвучавшей словно приговор. ─ Сегодня днем я покажу кое-кому, что разницу между одаренностью и упорством не замазать никакой горстью таблеток! –

С этими словами он чуть развернулся корпусом, позволяя фотографу выбрать лучший ракурс: панорамное окно позади, двор академии и развевающийся флаг – всё вошло в кадр.

Корреспондент с довольным видом щелкнул кнопкой выключения диктофона.

Днем газета выпустит это интервью, скорее всего под заголовком вроде «Линь Хао: Непревзойденный дар».

А Линь Бэй уже заранее представлял себе иллюстрацию: Линь Хао у окна, лучи солнца на плечах, а за спиной полощется знамя.

Идеальная обложка.

Линь Бэй переслал это интервью Су Яо с припиской: «Он репетировал эту стойку».

Су Яо ответила мгновенно двумя иероглифами: «Скучно».

А через пару секунд прилетело второе сообщение: «Не щади его».

Линь Бэй уставился на экран.

Фраза Су Яо «не щади его» вместо банального «удачи» или «будь осторожен» звучала точно так же, как её предночное «не сдохни».

Она говорила меньше всего, подразумевая больше всего. Он ответил коротко: «Хорошо».

В полдень, в столовой.

Линь Бэй устроился в самом дальнем углу с порцией риса с говядиной и картофелем.

Народ толпился гуще обычного, и многие явились сюда вовсе не ради обеда, а чтобы поглазеть на Линь Бэя.