И на сей раз их ждет не прогулка, а карательный поход.
Сотни лет сражений, похоже, подошли к своему пределу.
─ Господин, ─ юный оруженосец подает перчатки и плащ, а его детские щеки пылают от тревоги.
─ Просим вас, возьмите нас с собой, ─ молят бывшие паладинские братья, всю дорогу тщетно пытавшиеся переубедить Суля.
Пусть они утратили божественную благодать и годятся лишь на пушечное мясо, позвольте следовать за вами.
─ Есть ли… есть ли у нас вообще будущее? ─ Отчаявшиеся бедолаги из числа простых горожан за стенами провожают молящими взглядами стоящего перед ними мужчину.
От минутного смятения перед зеркалом не осталось и следа: перед этими рыцарями и простым народом стояла живая легенда.
Воплощение упрямой справедливости, защитник слабых, каратель зла.
Великий рыцарь неспешно поднимается на стенную башню, окидывая взглядом окрестности с высоты птичьего полета.
Позади – те, кого он защищал; впереди – бескрайнее море вражеских легионов.
─ Я дал клятву сражаться за слабых.
Мужчина, который никогда не терпел поражений, не ведал колебаний и не знал отступления, снова поднимает правую руку.
─ Я сделал это. Спустя сто двадцать семь лет и бесчисленные войны я исполнил свой долг.
Он переводит взгляд на север, туда, где некогда лежала его родина.
─ Моя вера звала меня сражаться во имя Закона, во имя незыблемости порядка.
─ И это я тоже исполнил.
Клинок воина вспыхивает жарким сиянием – это пламя веры, мощь священной клятвы, сила защитника… но отнюдь не свет божественной благодати!
─ Но нынче моя вера требует от меня резать слабых… Тьфу ты, мерзость!
На глазах у изумленной толпы старый рыцарь смачно плеет в сторону священной эмблемы весов, бросая вызов божеству, которому поклялся служить.
Окружающие город легионы ощетинились знаменами с тем же самым ненавистным символом.
─ Друзья мои, братья, некогда мы все верили в нее… но теперь…
Спокойные слова звучат страшнее любого святотатства.
─ Наша вера вошла в непримиримое противоречие с элементарной моралью и справедливостью. Зачем же нужна такая скотская вера?
Великий злодей произносит дерзкую хулу, полную презрения к богам.
На глазах у всех он срывает с пояса Книгу Закона и принимается рвать ее на куски.
Страницы некогда незыгранных параграфов правосудия летят по ветру со стен башни разноцветным мусором.
Он предал собственную веру, он предал свое божество.
─ Грям! ─ Разве что-то значат внезапные раскаты грома, гневный глас разгневанного божества?
Военные барабаны уже отбили дробь, заунывные марши взмыли ввысь.
Привкус битвы знаком до боли, вот только цель нынешнего похода…
─ Наш враг – сами боги! Злобное божество, породившее эту трагедию, тиранический Владыка Весов, бог законов, и прогнившая теократия, что насаждала бесчисленные бедствия!
Клинок в левой руке и боевое знамя в правой без малейших колебаний указывают на северное небо.
─ Мы – и есть справедливость. А справедливость не прячется на страницах прогнивших кодексов… она всегда жила… в наших сердцах!
─ В поход!
Распахнутые ворота выпускают последние отряды тяжелой конницы; ведомые Рыцарями Клятвы, они бросаются в отчаянную атаку на бесчисленные рати ради спасения слабых.