Есть ли шансы на победу? Да откуда им взяться… Большинство паладинов в его войске уже утратили божественную милость и силу, и лишь считанные единицы Рыцарей Клятвы сохранили крупицы святого света.
А противостоит им армия, превосходящая их численностью по меньшей мере вдесятеро, за спиной которой стоят ресурсы целого государства и само истинное божество.
Эта война изначально обречена на поражение.
Кровь льется рекой; лишенные благодати мятежники падают один за другим, и лишь те, кто опирается на собственные клятвы, продолжают биться с врагами, коих в тысячу раз больше.
Это восстание не могло завершиться иначе.
─ Я ни о чем не жалею, жалею лишь о том, что не прозрел раньше…
Сильнейший Рыцарь Клятвы этой эпохи падает на песчаный холм.
Он кривит губы в горькой улыбке, но думает вовсе не о себе.
Вокруггромоздятся горы трупов… за спиной не осталось никого, а со всех сторон его плотным кольцом обложили полностью экипированные Великие Рыцари-Инквизиторы, отрезав любые пути к отступлению.
Он знает, что живым отсюда не уйдет; по меньшей мере половину этих воинов он знает лично – многих из них он сам вывел в люди. Это цвет боевой мощи всего ордена.
Ради поимки одного-единственного человека трепещущая от страха церковь бросила в бой все прочие фронты.
И все же они смотрят на него – своего товарища, наставника, учителя – с тяжелым замешательством на лицах, наблюдая за концом мужчины, который никогда не гнул спину.
Старый рыцарь, лишенный руки и ноги, бессильно опирается о землю обломком меча, который все еще источает чистейшее сияние.
Самый чистый святой свет.
Обет, данный им беззащитным.
Он доказал, что не предал живущую в сердце справедливость.
Пусть он отрекся от бога и веры, пусть его тело утыкано бесчисленными стрелами, пусть он прослыл величайшим злодеем.
─ Великий злодей.
─ Зачем ты предал нас? Богиня была столь милостива к тебе.
─ Она даровала тебе силу, спокойную жизнь…
─ Закон несет порядок, а порядок порождает справедливость.
Бывшие соратники медленно сближаются, засыпая его вопросами, но старый рыцарь лишь смеется в ответ.
─ Разве закон равен справедливости? Кто это сказал? Какая
из богинь?!
Даже когда двигаться может лишь его язык, старый рыцарь остается опаснейшим из преступников.
─ Кто установил правило, по которому крестьяне обязаны отдавать девять десятых урожая даже в годы повального голода?
─ Кто постановил, что даже самые чудовищные из семи смертных грехов не подлежат суду, если совершены храмовой аристократией?
─ Кто раз за разом топил в крови народные бунт, под видом борьбы с бедствиями и искупления грехов вымогая у людей последнее имущество?
─ Кто сделал так, что дети отребья остаются отребьем, а отпрыски знати вечно блаженствуют… Кто?! Вы посмеете сказать мне это в лицо?!
Отчаянный рев заставляет наступающих инквизиторов невольно замереть.
─ Спросите себя: разве все это справедливо? И какая это к черту справедливость?!
Разумеется, каждый из инквизиторов прекрасно знает, что все это черным по белому прописано в священных кодексах.
─ Закон – лишь инструмент в руках правителей. И если правители творят зло, он становится преступнейшим из законов.