Этот киллер — зять-примыш

Поняв, что отец даже теперь продолжает выгораживать Цзян Хао, Фэн Хаомин в ярости выбежал из дома, запрыгнул в свой спортивный Porsche и умчался прочь с ревом мотора.

─ Отец, ты что, и вправду намерен расторгнуть мою помолвку с семьей Вань и выдать меня замуж за Цзян Хао? ─ в полном оцепенении уставилась на отца Фэн Июнь.

Окинув Цзян Хао мимолетным взглядом, Фэн Ваньмин тяжело вздохнул, обращаясь к дочери: ─ Ваша с Хао-цзы помолвка была заключена еще двадцать лет назад, и пересмотру она не подлежит.

─ Я тебе не товар, чтобы меня продавали и покупали по собственной прихоти! ─ Лицо Фэн Июнь пылало от гнева. ─ Отец, ты глубоко разочаровал меня! Ради собственных эгоистичных обещаний ты помыкаешь судьбой дочери, растаптываешь ее счастье – да какой ты после этого отец! – Досказав это, она задохнулась от подступивших к глазам слез.

Видя такую боль дочери, Фэн Ваньмин дрогнул, но стоило ему вспомнить, как боевой товарищ некогда заслонил его от смерти, получив тяжелейшие увечья и обрекая свою семью на гибель, как всякое сочувствие в его взгляде испарилось, уступив место непреклонности.

Заметив эту сталь в отцовском взгляде, Фэн Июнь окончательно остыла душой; с глазами, полными слез, она развернулась и бросилась прочь из дома.

─ У меня еще занятия в университете, так что я пока побуду там, ─ бросила Фэн Цзытун под благовидным предлогом и тоже поспешно ретировалась следом за братом и сестрой.

Двадцатилетняя Фэн Цзытун училась на втором курсе Улинского университета, так что отговорка прозвучала вполне убедительно.

Видя, как из-за мужа из дома разбежались все трое детей, Ли Юэмэй, привыкшая во всем подчиняться супругу, в гневе одарила его уничтожающим взглядом, развернулась и ушла в спальню.

─ Сяо Лю, проводи Цзян Хао на третий этаж, подготовь ему комнату, пусть распакует вещи и как следует отдохнет с дороги, ─ распорядился старейшина Фэн, обращаясь к домашней прислуге.

Цзян Хао бросил взгляд на старика и последовал за горничной наверх.

Он прекрасно понимал, что старейшина просто зачищает поле для откровенного разговора с сыном с глазу на глаз.

В гостиной остались только они вдвоем.

─ Ваньмин, ты что, всерьез решил выдать Июнь за Цзян Хао? ─ сурово спросил старейшина, глядя на сына.

─ Да! ─ Фэн Ваньмин твердо посмотрел на отца, чеканя каждое слово: ─ Смерть отца Хао лежит на мне. Если бы он тогда не прикрыл меня собой, не было бы у него ни тяжелых хронических ран, ни разрушенной семьи, а значит, не было бы и нынешнего процветания семьи Фэн.

─ Теперь же, когда Хао пришел в наш дом исполнить отцовскую волю, неужели я нарушу данное слово и откажусь от обязательств? Разве это по-человечески?

Старейшина Фэн изумленно замер: он никак не ожидал, что гибель отца Цзян Хао была напрямую связана с его сыном.

Помолчав добрую минуту, старик тяжело вздохнул: ─ Поступив так, ты выполнил давний долг и искупил вину, но подумал ли ты, как тяжело придется Июнь?

─ Июнь моя дочь, я верю, что со временем она поймет отцовские резоны, ─ ответил Фэн Ваньмин.

─ Сейчас весь Улин только и говорит, что о нашем союзе с семьей Вань. Если ты дашь отбой, это неминуемо навлечет на нас их гнев, ─ предостерегающе продолжил старейшина. ─ Ваньмины пустили корни глубоко по всей провинции Ханнань, за ними стоят люди из преступного мира. Ты хоть подготовился к их мести?