Потратив немало времени на доскональный осмотр, они пришли к точно такому же выводу: перед ними лежала подлинная работа Чжан Гуяна.
─ Молодой человек, это и впрямь оригинальная работа мастера, – произнес Ли Цинсун. ─ Уж не знаю, пытаешься ли ты намеренно очернить магазин или просто демонстрируешь невежество, пытаясь рассуждать о том, в чем совершенно не смыслишь.
─ Все эксперты подтвердили подлинность, что ты еще скажешь в свое оправдание? – Чжоу Чаншэн холодно глянул на нарушителя покоя и добавил: ─ Вставай на колени, бей поклоны и признавай свою вину – тогда мы закроем этот вопрос. Избавь меня от необходимости применять жесткие меры, которые могут запятнать мое доброе имя.
─ Эта картина – стопроцентная подделка! – с непоколебимой уверенностью заявил Цзян Хао, обводя взглядом троицу. ─ А я-то думал, раз вы именуете себя экспертами антикварного мира, за душой у вас что-то да есть. Оказывается, грош вам цена.
─ Наглец! – Чжоу Чаншэн в гневе вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону парня. ─ Мелкий сопляк, как смеешь ты дерзить! Из уважения к репутации семьи Чжоу я не хотел с тобой связываться, но ты переходишь все границы!
Старик был настолько разозлен, что его седые волосы и борода буквально взметнулись в воздухе.
─ Совсем совести нет, молокосос, а туда же – дерзить и распускать язык! Таких наглецов нельзя оставлять безнаказанными! – Сюй Юаньбай тоже окончательно вышел из себя.
Изначально он думал, что раз парень молод, то пускай и заблуждается в оценке антиквариата, но раз уж он проявил хоть какой-то интерес, можно было попросить Чжоу Чаншэна отпустить его с миром.
Но он никак не ожидал, что этот юнец окажется настолько упрямым и самодовольным хамом. Мало того что сам ничего не понимает, так еще и смеет называть их профнепригодными – такое стерпеть было невозможно, какими бы мягкими ни были их манеры.
А у Ли Цинсуна от злости даже в глазах искры заискрили.
Ему было уже без малого семьдесят, а какой-то сопляк смеет его отчитывать и оскорблять! Если этот слух просочится наружу, над ними же весь антикварный рынок станет смеяться.
И главное – этот нахал даже не из их круга.
Выслушивать поучения от дилетанта – кто сможет снести подобное унижение?
Не обращая внимания на ярость стариков, Цзян Хао шагнул к развернутому полотну, указал пальцем на изображенные сосны и произнес: ─ А вы приглядитесь-ка повнимательнее, найдите отличия в этих деревьях.
─ Все еще крутишься как уж на сковороде и пытаешься перевернуть с ног на голову! – взревел Чжоу Чаншэн. ─ Раз ты утверждаешь, что это подделка, так объясни толком, в чем именно фальшь?
Цзян Хао тяжело вздохнул: ─ Пусть это и подделка, но мастерство того, кто ее срисовывал, поистине безупречно. Если бы не моя въедливость, я бы тоже попался.
Указав на крону сосны, он продолжил: ─ Единственный изъян этой копии заключается в том, что она чересчур идеальна. Каждая линия выведена с божественной точностью, на полотне нет ни единого изъяна.
Выдержав небольшую паузу, он добавил: ─ Но оригиналы Чжан Гуяна всегда несли на себе отпечаток несовершенства. Подделка есть подделка: даже превзойдя оригинал по технике исполнения, она остается фальшивкой.