ГТА 1999: Как мы фармили экспу на братках

— Ладно. Тогда давайте сразу договоримся на берегу. У меня три жёстких условия. Во-первых, ваша волонтёрская лавочка должна пройти официальную регистрацию в органах гражданской администрации и встать на учёт в полиции. Всё строго по закону. Во-вторых, никакого самосуда. Задержали мерзавца — везите в участок. Не надо устраивать казней на месте, живым сдавайте! Ну и в-третьих… Никакого холодного оружия при патрулировании. Никаких ножей, тесаков и… упаси вас бог, огнестрела! Зарубите себе на носу: оружие на улицы не выносить. Договорились?

— Ладно. Тогда давайте сразу договоримся на берегу. У меня три жёстких условия. Во-первых, ваша волонтёрская лавочка должна пройти официальную регистрацию в органах гражданской администрации и встать на учёт в полиции. Всё строго по закону. Во-вторых, никакого самосуда. Задержали мерзавца — везите в участок. Не надо устраивать казней на месте, живым сдавайте! Ну и в-третьих… Никакого холодного оружия при патрулировании. Никаких ножей, тесаков и… упаси вас бог, огнестрела! Зарубите себе на носу: оружие на улицы не выносить. Договорились?

Глава 47

В больничном отделении пахло хлоркой и медикаментами. По коридору время от времени с тихим шорохом проезжали тележки с лекарствами — шаги медсестер гулко отдавали в сонной тишине. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь оконные стекла, ложились теплыми пятнами на холодный линолеум, скрашивая унылую казенную обстановку. Сяо Чжао лежал под капельницей. Мутный раствор мерно, капля за каплей, уходил по пластиковой трубке в вену. На тумбочке у кровати громоздились яблоки с мандаринами и лежал ворох писем — гостинцы и весточки от коллег по заводу.

В больничном отделении пахло хлоркой и медикаментами. По коридору время от времени с тихим шорохом проезжали тележки с лекарствами — шаги медсестер гулко отдавали в сонной тишине. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь оконные стекла, ложились теплыми пятнами на холодный линолеум, скрашивая унылую казенную обстановку. Сяо Чжао лежал под капельницей. Мутный раствор мерно, капля за каплей, уходил по пластиковой трубке в вену. На тумбочке у кровати громоздились яблоки с мандаринами и лежал ворох писем — гостинцы и весточки от коллег по заводу.

Дверь палаты тихо скрипнула. Вошел Лян Жуйкунь с увесистой корзиной фруктов. Пристроив корзину на тумбочку, он придвинул стул, уселся поудобнее и подмигнул парню:

Дверь палаты тихо скрипнула. Вошел Лян Жуйкунь с увесистой корзиной фруктов. Пристроив корзину на тумбочку, он придвинул стул, уселся поудобнее и подмигнул парню:

— Я перед тем, как зайти, с врачом переговорил. Тот сказал, самое страшное позади, кризис миновал. Но полежать еще придется, так что валяйся спокойно и ни о чем не думай. Насчет денег на лечение не переживай — компания всё берет на себя, как в договоре прописано. Кстати, родителям твоим мы тоже сообщили, сегодня уже должны поездом приехать. Не волнуйся, на вокзале их встретят, наши ребята обо всем позаботятся. Да, и лови еще одну отличную новость: ту шваль, что на торговой улице хозяйничала, мужики наши с завода под корень вымели. А тому ублюдку, который тебя ножом пырнул… ну, ты сам видел, чем всё кончилось. У него в башке теперь такая вмятина, что без шансов. Откинул копыта, туда ему и дорога.