Игра в оборотней: Альянс дедукции

С другой стороны, пятый номер действительно подмочил репутацию четвёртого, но ведь нельзя же из-за неудачной речи игрока с золотой водой ставить под сомнение самого Провидца?

У шестого и настрой, и состояние в порядке, и взгляд правильный, вот только вся логика построена неверно. А вот принимать третьего игрока, как это сделал шестой, я категорически не намерен. Третий в самом начале выдал какую-то неловкую бессмыслицу, попытался защититься от тех, кто сидит позади, выдал заученную фотматную речь — всё ради того, чтобы создать себе алиби.

И раз уж я признаю четвёртого, пятого и шестого, а сам при этом сижу под седьмым номером, то третий совершенно точно отправляется в волчье логово!

Я вот что скажу: призываю шестого игрока не упрямиться и одуматься. Я признаю, что ты мирный, но изволь тоже трезво смотреть на ситуацию. И говорю игрокам на дневной фазе: голосуйте за этого четвёртого, он стопроцентный Провидец. Пас!

Слушая речь седьмого, Цзи Фэй сначала даже хотел рассмеяться, но у него за плечами было бесчисленное множество партий вживую, так что он давно привычно контролировал своё лицо.

Когда седьмой номер с таким участием принялся уговаривать Цзи Фэя одуматься, тот исправно изобразил крайнюю степень сомнения, время от времени кивая и поддерживая видимость живого общения.

По речи седьмого Цзи Фэй почти безошибочно определил, что перед ним карта Охотника.

Заявить о том, что он поднялся на фазу шерифов в ожидании проверки на оборотня, мог только сильный представитель сил добра или мирный игрок в превосходном состоянии. С ходу признать столько карт и призывать к голосованию за Провидца с ранней позиции — это явно карта, способная доказать свою роль!

У Цзи Фэя в этот момент было два пути развития игры. Первый — разыграть седьмого как Оборотня-стрелка, который поднимается на фазу шерифов ради голосов за четвёртого, ведь седьмой сам по себе является потенциальной жертвой ночного нападения, и самоубийство Оборотня-стрелка вполне можно понять. Однако стоило бы седьмому заявить о стрельбе, стае пришлось бы вдобавок выставлять ещё одного стрелка, иначе протолкнуть нужное решение могло и не получиться. К тому же, если считать седьмого Оборотнем-стрелком, нельзя одновременно утверждать, что четвёртый — это Оборотень-стрелок, борющийся за влияние. Пришлось бы настаивать, что четвёртый и пятый — оба оборотни, но тогда список подозреваемых получался слишком узким и зажать всех было бы тяжело.

Поэтому куда надежнее было выбрать второй вариант.

Глава 7

Второй вариант игры заключается в том, чтобы записать седьмого игрока в упрямые хорошие карты, занявшие не ту сторону, и одновременно усилить враждебность седьмого к третьему игроку, заставив эти две божественные карты грызть друг друга. Направлять ведьму отравить собственную серебряную воду было нереально, но вот попытаться обмануть Охотника, чтобы он выстрелом забрал с собой ведьму — в этом Цзи Фэй был вполне уверен.

[Игрок под номером 9, пожалуйста, выскажитесь]

Девятый номер, девушка в синем, также была сопартийцем Цзи Фэя по мафии. Во время ночного обсуждения тактики ей поручили сыграть перебежчицу.