Хроники искаженных законов

Я бросил злосчастный Золотой кинжал Алоты вниз, прямо в бушующие красно-зеленые клубы грозовых облаков.

Не спеша я направился к Ван Сяо. Находясь в теле Сюй Юньфаня, было просто невозможно раскрыть истинную мощь Глаза Обжорства, из-за чего даже душу Ван Сяо толком разглядеть не удавалось. Теперь же зеленая душа Ван Сяо обнажилась перед моими глазами во всей красе. Обнажив клыки, я облизнул губы:

— Твою душу я забираю себе, хе-хе-хе…

Глава 34

Первая трапеза после моего нисхождения — душа прислужника этого поколения Оглашающего — тоже неплоха.

— Раз ты так жаждешь власти Обжорства, что ж, я покажу тебе, что такое истинная власть Обжорства! — усмехнулся я, глядя на невежественного и смешного Ван Сяо. — Бедствие Обжорства…

Я протянул руку в сторону Ван Сяо, и в моей ладони материализовался призрачный силуэт когтистой лапы, объятой темно-красным светом. Слегка сжав кулак в пустом пространстве перед ним, я заставил пространство вокруг него исказиться и измениться. По краям непроглядно-черной пустоты проступил кроваво-красный свет, откуда показалось нечто невыразимое: огромная кровавая пасть резко распахнулась, готовясь свирепо вцепиться в Ван Сяо.

Заметив это, Ван Сяо выпустил из тела клубы черного тумана, а его руки и вовсе превратились в вороньи крылья — он попытался бежать. Однако он катастрофически недооценил мощь Обжорства. Поборовшись еще мгновение, он понял, что его собственное тело намертво опутано черными, зловещими нитями, выползающими из пространственного разлома, и он не может пошевелить ни единым суставом.

Как раз когда я собрался поглотить душу Ван Сяо, в этой мертвом пространстве внезапно раздался гулкий удар гигантского колокола.

Вслед за звоном послышались слова молитвы на языке Первого Мира.

Стоило прозвучать этой молитве, как я с удивлением обнаружил, что Бедствие Обжорства, пожиравшее Ван Сяо, застыло на месте. Следом за этим из-за спины Ван Сяо медленно выступила какая-то фигура.

— Хе-хе, кажется, прислужник этого поколения Оглашающего не сумел занять подобающее место. А за преступление в виде хищения власти Обжорства, если Высший ниспошлет кару… — Видя, что явился Оглашающий Ван Юэлинь, я слегка прищурился. Если Оглашающий упрется рогами и решит защищать своего сына Ван Сяо, у него действительно хватит на это сил, пусть даже Оглашающий Второго Мира — всего лишь проекция, спущенная из Первого Мира.

Ван Юэлинь, облаченный в священные, роскошные одежды, бросил на Ван Сяо мимолетный взгляд. На его лице не отразилось ни единой эмоции — он просто взмахнул рукой, и под воздействием его силы Ван Сяо рухнул вниз, прямо на каменную платформу, мгновенно проломив ее насквозь и провалившись в бушующую внизу грозовую бурю.

— Какой же никчемный ребенок. Будучи отцом и в то же время Оглашающим, я никак не ожидал, что собственный сын додумается совершить нечто подобное, оскверняющее Высшего. Он заслуживает сурового наказания — пусть посидит какое-то время в грозовом чистилище.

Тут же Оглашающий Ван Юэлинь со смыслом произнес:

— Я изначально лишь молил Высшего ниспослать Его власть Обжорства, но никак не ожидал, что явится само воплощение Обжорства. Какая честь для Второго Мира.