Хрупкий книжник в древнем апокалипсисе

Хэ Да всегда питал глубокое уважение к образованным людям.

Что до, что после начала смутного времени среди самых выдающихся людей, которых ему доводилось встречать, обязательно находились те, кто учился грамоте.

О временах до смуты и говорить нечего: в их династии ценились гражданские чины, а военные уходили на второй план. Все профессии презренны, лишь учеба возвышается над ними. В книгах сокрыты золотые палаты, в книгах — тысячи мер зерна. Подобные речи ему довелось слышать в чайных и винных домах бесчисленное множество раз.

Вся их семья горбатилась ради того, чтобы младший брат мог учиться, и большую часть наград, полученных им за выполнение поручений знатных господ, Хэ Да тратил на учебу брата. И благодаря тому, что родной брат учился в уездной академии, сам он пользовался определенным авторитетом среди местной шпаны.

Позже, когда в мире начался хаос, уездный судья Тань, управлявший городом, проявил незаурядную твердость и сумел спасти уезд, проложив ему путь к выживанию. После этого Хэ Да стал еще больше уважать ученых людей.

Именно поэтому, даже сейчас, когда раздобыть дрова стало невероятно трудно, он при любой возможности старался раздобыть для младшего брата побольше книг. Лишь бы тот продолжал учиться, ведь это сделает его еще сильнее!

Пусть даже брату не суждено стать таким выдающимся человеком, как судья Тань, но книги, которые сейчас можно заполучить, раньше стоили бешеных денег. Теперь же, в трудные времена, люди распродают их за бесценок или вовсе сжигают. А вдруг после окончания смуты они взрастут в цене?

Раньше он слышал от рассказчиков историй в чайных домах, как некий знатный господин выкупил старинный потрепанный свиток, переданный по наследству простой крестьянской семье, за целый ящик серебра!

В любом случае, если книга останется у него, в убытке он не останется. Делов-то — пару охапок дров отдать, для него это не трудно.

Хэ Да легко смотрел на вещи, но его младший брат, едва перешагнувший порог десятилетия, тяжело страдал от психологического давления. Наложились друг на друга семейные невзгоды, прекращение имперских экзаменов, полный крах прежних жизненных устоев — от парня так и везло глухой тоской.

Пока судья Тань был здесь, такие грамотные и сведущие в письме люди, как они, еще приносили хоть какую-то пользу: стоило им закончить порученное дело, как выдавали немного еды. Но полмесяца назад судья Тань ушел, и в городе изменилось абсолютно всё. Они же, физически слабые ученые муки, превратились в обузу для собственных семей.

Будь он покрепче телосложением, мог бы заняться какой-нибудь другой работой, но с его тщедушным телом оставалось лишь целыми днями сидеть взаперти, кипятить воду да варить жиденькую кашицу, хоть как-то облегчая старшему брату заботы.

— Братец, больше не меняй дрова на книги, — тихо произнес младший Хэ.

— Не переживай, я знаю, что делаю. На всякую ерунду я и сам не позарюсь. Эту книгу я не только от тебя слышал, но и раньше отпрыски богатых семейств упоминали — ее продавали очень дорого! Сжигать ее — просто преступление. Делов-то на две охапки дров, в накладе не останемся!