Меня обезглавили на старте, но мой чит отменяет цену бессмертия

Размышляя об этом, Тао Цянь миновал Сенной рынок и вышел к торговой площади. Вдруг какое-то смутное предчувствие заставило его замедлить шаг.

Размышляя об этом, Тао Цянь миновал Сенной рынок и вышел к торговой площади. Вдруг какое-то смутное предчувствие заставило его замедлить шаг.

Он медленно поднял голову. Прямо перед ним высился тяжелый деревянный столб высотой в три человеческих роста.

Он медленно поднял голову. Прямо перед ним высился тяжелый деревянный столб высотой в три человеческих роста.

Шест призыва душ.

Шест призыва душ.

Не успел Тао Цянь мысленно выругаться на зловещее название этой жуткой деревянной махины, как налетел порыв знойного, удушливого ветра. Закрепленные на вершине столба головы — чуть больше дюжины, заботливо обработанные снадобьями против гниения — мерно закачались из стороны в сторону.

Не успел Тао Цянь мысленно выругаться на зловещее название этой жуткой деревянной махины, как налетел порыв знойного, удушливого ветра. Закрепленные на вершине столба головы — чуть больше дюжины, заботливо обработанные снадобьями против гниения — мерно закачались из стороны в сторону.

От этой леденящей кровь картины любого нормального человека бросило бы в дрожь, но бурлящая вокруг толпа даже не замедляла шаг. Людское море текло мимо, не обращая на столб ни малейшего внимания. Прошлые казни остались в прошлом, и жизнь шла своим чередом.

От этой леденящей кровь картины любого нормального человека бросило бы в дрожь, но бурлящая вокруг толпа даже не замедляла шаг. Людское море текло мимо, не обращая на столб ни малейшего внимания. Прошлые казни остались в прошлом, и жизнь шла своим чередом.

Тао Цянь первым делом отыскал глазами собственную голову. Изувеченное лицо мертвеца хранило следы былых истязаний. Широко распахнутые в предсмертном ужасе веки теперь были грубо стянуты черными нитками.

Тао Цянь первым делом отыскал глазами собственную голову. Изувеченное лицо мертвеца хранило следы былых истязаний. Широко распахнутые в предсмертном ужасе веки теперь были грубо стянуты черными нитками.

Впрочем, покойников не разделяли: всем бунтовщикам, чьи глаза смерть застигла открытыми, зашили веки, лишая их последнего взгляда на этот мир.

Впрочем, покойников не разделяли: всем бунтовщикам, чьи глаза смерть застигла открытыми, зашили веки, лишая их последнего взгляда на этот мир.

Юноша замер на месте, мысленно пересчитывая страшную добычу палачей.

Юноша замер на месте, мысленно пересчитывая страшную добычу палачей.

«Нескольких голов не хватает… Почему?»

«Нескольких голов не хватает… Почему?»

Он перевел взгляд на раскинутый неподалеку ветхий навес.

Он перевел взгляд на раскинутый неподалеку ветхий навес.

В тени широкого зонта стоял колченогий стол, за которым дремал пожилой темнокожий писарь в расхристанном, засаленном чиновничьем халате, выставив напоказ волосатую грудь.

В тени широкого зонта стоял колченогий стол, за которым дремал пожилой темнокожий писарь в расхристанном, засаленном чиновничьем халате, выставив напоказ волосатую грудь.

В памяти Тао Цяня тут же всплыло имя этого человека. Все-таки прежний хозяин тела прожил на этой улице не один месяц и успел обзавестись полезными знакомствами. Он прекрасно помнил, с кем можно перекинуться парой слов, а от кого лучше держаться подальше.