Нелюди на адском экспрессе

— Это она тебя так покалечила?

— Это она выдрала тебе волосы?

— Это она завязала тебя в узел?

— Ты что, стала такой слабой?

Пффф-пффф-пффф.

Женщину-змею словно пронзили тысячи стрел, сердце ее было разбито вдребезги. Эти противные твари, вечно бьют по самому больному!

— Вовсе нет! — взъярилась Женщина-змея.

— А чьи это волосы? Не сама же ты их вырвала? Кто не знает, как ты дорожишь своими двумя волосинами?

Женщина-змея в ярости:

— Какие еще две волосины? Это были густые, черные, шелковистые локоны! Ты просто завидуешь, что у меня есть волосы!

Тот призрак:

— Бэ-э-э, завидовать тому, что у тебя теперь плешь? Что вся голова в проплешинах?

Женщина-змея:

— А-а-а-а-а! Это ты плешивый! И вся твоя семейка плешивая!

Тот призрак погладил свою гладкую макушку:

— Так я и так плешивый.

Женщина-змея: — именно так.

А-а-а, бесит!

Глава 19

Женщина-змея от ярости едва не лишилась чувств. Она с грохотом захлопнула дверь, отгородившись от той мерзкой твари, что так безжалостно терзала ей душу.

С глаз долой — из сердца вон.

Изначально она притаилась у входа, надеясь разузнать, что сталось с Цветочным чудовищем, но прошел почти день, а никто так и не показался. Неужели человек взял верх? Да быть того не может! Если бы человек проиграл, эта вонючая цветочница непременно выскочила бы наружу, чтобы похвастаться победой. Но тишина.

Ладно, посижу, посторожу у окна. В конце концов, кто бы из них ни проиграл, она будет рада, а если оба покалечат друг друга — еще лучше! Ей во что бы то ни стало нужно узнать всё из первых рук.

***

— Мам, пап…

Средних лет женщина молчала.

Средних лет мужчина тоже молчал.

Наконец женщина не выдержала. Она резко развернулась и зашагала прочь, так яростно топая, что тапки едва не развалились на куски. В её глазах вспыхнул красный огонек.

— Ты ведь цветок… — процедила она.

Цзян Хуань замерла, с тревогой обхватила лицо женщины ладонями:

— Мам, что с тобой? Конъюнктивит? Где капли? Где лекарства?

Цзян Хуань нахмурилась:

— Странно. Глаза красные, но ты так пристально смотришь на меня… Ты что, больше меня не любишь?

Слезы градом покатились по щекам Цзян Хуань. Она прижала руку к груди, изображая нестерпимую боль:

— Мама, как ты могла… разлюбить меня!

Женщина едва сдержалась, чтобы не выругаться. Она была готова взорваться от негодования:

— Кто тебя, черт возьми, разлюбил? Ты в своем уме?!

Цзян Хуань в ужасе округлила глаза, губы её задрожали, а крупные слезы, капавшие с бледного личика, вызывали невольную жалость:

— Мама, ты и правда меня больше не любишь… Почему? За что?! О небо!

Цзян Хуань рухнула на пол и взвыла, обращаясь к потолку:

— Господи, за что ты так со мной?!

Затем она перевела взгляд на остолбеневшую женщину и вцепилась в её колено:

— Нет, нет, нет! Не верю! Это всё потому, что ты неизлечимо больна и не хочешь, чтобы я страдала, поэтому так себя ведешь, да, мамочка?

Женщина: …?!

— Я… мм… — попыталась что-то сказать женщина.

Цзян Хуань зажала ей рот ладонью, рыдая в три ручья:

— Мама, не говори ничего, я всё понимаю.

Женщина: Понимаешь ты дырку от бублика!

— Я буду сражаться вместе с тобой, мама! Мы победим эту болезнь! — твердо заявила Цзян Хуань.