– Не нужно.
Выдержав паузу, она опустила ресницы, смягчив голос и выдав нечто вроде насквозь фальшивого, неохотного примирения:
– Твоя стряпня… не такая уж отвратительная.
После этого она взяла деревянную ложку, зачерпнула кусочек и отправила в рот. Движения оставались сдержанными, но жевала она куда естественнее, чем вчера.
В подливке и впрямь ощущалась фруктовая сладость, уравновешивавшая тяжелые пряности. По мере того как она жевала, уголки ее бровей невольно разгладились.
Лан Чэ молча наблюдал за ее чуть раздувающимися щеками, снова поднеся чашку к губам.
Деревенька Фэнгу за окном жила тихой и мирной жизнью: издалека доносилось кудахтанье птиц и звонкий смех соседских детей. Солнце заливало весь обеденный стол, очерчивая теплым ореолом край посуды.
Ву Цзинь молча уплетала еду, а выбившиеся серебристые пряди то и дело падали на край миски.
– Держи, это тебе, – Лан Чэ протянул Ву Цзинь какой-то предмет. Та с подозрением перехватила его и обнаружила в руках красную шелковую ленту для волос.
– С длинными волосами небось хлопотно? – Лан Чэ указал на серебристые пряди, заправленные за ее уши.
– Хм, ума тебе не занимать.
Фыркнув, Ву Цзинь собрала лентой выбившиеся у висков пряди и завязала их.
Они сидели в тишине за одним столом: никто ничего не говорил, но никому не было от этого неловко. Еда в мисках постепенно убывала, а дневное светило медленно чертило по столешнице свою дугу.
Каждодневная трапеза, ничего особенного.
Глава 8: «Мороженое?»
Когда обед подошел к концу, Лан Чэ откинулся на спинку стула и рассеянно постучал пальцами по столешнице.
─ Наелась?
Ву Цзинь отложила деревянную ложку, горделиво задрала подбородок и ничего не ответила. Однако ее тарелка сияла чистотой, да и от подливки почти ничего не осталось – это говорило само за себя.
─ Ну и отлично, ─ Лан Чэ поднялся и потянулся, суставы его плеч и спины хрустнули пару раз. ─ Поели, теперь можно и за работу приняться. Сегодня генеральная уборка, начнем с моей спальни.
Ву Цзинь подняла на него взгляд, в котором отчетливо читалось сопротивление.
─ Ты же служанка, а убираться не хочешь, чем тогда собираешься заниматься? ─ Лан Чэ уже повернулся и зашагал по коридору, бросив через плечо: ─ За мной.
Ву Цзинь сжала зубы, встала и поплелась следом.
В самом конце коридора находилась спальня Лан Чэ.
Стоило двери отвориться, как Ву Цзинь бегло окинула взглядом внутреннее убранство: комната оказалась почти вдвое больше ее собственной. Возле стены стояла широкая деревянная кровать, застеленная темно-серым хлопковым бельем.
У окна примостилось плетеное кресло-качалка, а на столике рядом аккуратной стопкой лежало несколько книг. На полу были постелены темно-коричневые доски с четким древесным рисунком – сразу было видно, что за покрытием тщательно ухаживают.
Лан Чэ замер на пороге, опустил голову, разглядывая собственную обувь, а затем наклонился, разулся и ступил на деревянный настил босыми ногами.
Ву Цзинь осталась стоять за порогом и скептически приподняла бровь.
─ Что за странные у тебя причуды? ─ скрестив руки на груди и не скрывая брезгливости в голосе, произнесла она. ─ Обычно ведь как: либо разуваются у самого входа, либо вообще не снимают обувь.