Перерождение в восьмидесятых: став богатой на старых вещах после развода

─ А то! Чай, не господа, чтоб чистые ложки переводить!

На бумаге расплылось чернильное пятно.

На этикетке «Су» стояли дата, состав, вес и надпись: «Срок годности – 15 суток».

Но там не было сказано, что 15 суток – это для *запечатанной* банки!

И не было ни слова о том, что после вскрытия брать соус нужно только чистым прибором и съедать поскорее.

Сама-то Су Хо всегда пользовалась чистой деревянной ложкой и думала, что это разумеется само собой!

Вечером работу на складе отложили. Су Хо собрала все чистые этикетки и вывела в синей конторской книге две новые строки:

【После вскрытия хранить в прохладном месте не более 3 суток.

Набирать только сухой и чистой ложкой.】

На следующий день дядька Цянь разыскал еще четверых. Из десяти баночек третьей партии собрали семь. Двое покупателей уехали на поезде, их имена просто внесли в список.

Объявление на дверях лавки наделало шуму. Одни хвалили Су Хо – мол, честная, раз деньги возвращает. Другие шипели: кабы соус был чист, она б за каждую копейку удавилась.

Дэн Даюн специально прошел мимо со своими амбалами и на всю улицу оглушил:

─ Подумаешь, юань за банку! Пожрешь такой параши – и прямиком на кладбище!

Хэ Сяомань порывалась выскочить на улицу, но Су Хо удержала ее за рукав:

─ Бумаги из лаборатории еще нет. Кто громче орет на улице – тот не становится правее.

На третий день санэпидемстанция выдала справку.

Пять контрольных банок чисты: ни плесени, ни палочек. В банке от пострадавшего – дикий перебор по бактериям. В фасоли – точно такой же перебор. Поскольку оба продукта были обсеменены, установить единственного виновника отравления не представлялось возможным.

Лю-соуза, углядев слова «не представляется возможным», тут же взвилась:

─ Ага! Значит, соус тоже мог быть отравлен!

─ Мог, ─ не стала отпираться Су Хо. ─ Но контрольные банки чисты, а значит, с завода товар вышел нормальным. Баночка у вас стояла открытой шесть дней у горячей плиты, и лезли туда грязной железякой ─ это все тоже внесено в протокол.

─ Ты что же, совсем платить не хочешь?!

─ Три юаня два цзяо за прием врача я покрываю, потому что на моей этикетке не было инструкции по хранению. Дальнейшее лечение – за ваш счет. Не согласны – идем в отдел торговли, пусть они нас рассудят.

Лю-соуза перевела взгляд с бумаги на толпу. Муж ее после капельницы оклемался в тот же день, на лекарства ушли копейки. А пойдешь арбитраж просить – врачи опять вспомнят ту протухшую фасоль.

─ А деньги за возврат?!

─ За все десять банок отдаю полностью. Два юаня за тех, кто уехал, останутся у дядьки Цяня ─ вернутся, заберут.

Лю-соуза подхватила дитя и убралась ─ ни извинений, ни брехотни про «смертельный соус» от нее больше никто не услышал.

Но и Су Хо радости не испытывала.

То, что партия прошла контроль, не означало, что у нее нет промахов.

В магазине Цянь передал Хэ Сяомань листок с записями о возврате. Сяомань сверяла цифры и вдруг нахмурилась:

─ Не сходится.

─ Что не сходится?

─ Десять банок: одна у больных, семь вернули, две уехали ─ счет точный. Но вот тут записано: мужик по имени Сюй Сань заявил, будто на его банке не было ни даты, ни красного штампа третьей партии!