Перерождение в восьмидесятых: став богатой на старых вещах после развода

─ Погоди!

Гу Чунъянь тут же злорадно ухмыльнулась:

─ Я так и знала, что кое-кто совладать со своей жадностью не сможет. Мама, эта машина привезена братом с завода, нельзя отдавать ее этой даром!

Однако Ван Сюлань пожалела вовсе не станок: она заметила, что под ним лежала полуразобранная мотка старой медной проволоки.

─ Проволоку оставь! ─ заявила она. ─ Ее еще можно выгодно сдать.

Су Хэ выпрямилась:

─ В акте четко написано: «весь хлам у стены двора».

─ Медная проволока – не хлам!

─ Вы только что при всех сказали, что это барахло даже на утильсырье не берут – весы пачкать.

─ Я говорила про стол и стулья, а про проволоку слова не было!

Среди соседей послышался шепоток.

Лицо Чжан Гуйфэнь потемнело:

─ Сюлань, ты сама просила заведующего Лю составить эту бумагу. А теперь из-за пары медных жилок на ходу меняешь слова? Что люди скажут о вашей семье Гу?

Ван Сюлань упрямо стояла на своем:

─ Это вещи Цзяньцзюня! Что плохого в том, что я заступаюсь за добро своего сына?

Гу Цзяньцзюнь заметил, что у входа в переулок снова начали собираться зеваки. На его виске вздулась жилка, и он не стал спорить из-за куска проволоки:

─ Пусть забирает.

─ Цзяньцзюнь!

─ Подумаешь, пара драных проволок, ─ он посмотрел на Су Хэ. ─ Забирай, но смотри не пожалей потом.

Су Хэ бросила медную проволоку на телегу:

─ Я боюсь только одного – как бы вы сами не пожалели.

В то самое мгновение, когда запаечная машина пересекла порог дома Гу, в ее голове вновь раздался бесстрастный голос:

[Затраты на ремонт: сорок два юаня. Через девяносто шесть дней максимальная цена сделки – девятьсот юаней.]

Су Хэ замерла.

На этот раз она слышала все предельно отчетливо.

Это не галлюцинация.

У деревянного сундука была своя цена, у запаечной машины – тоже, а вот у старых газет и медной проволоки ее не оказалось.

Что между ними общего?

Когда она касалась запаечной машины во дворе, ничего не происходило; подсказка всплыла лишь тогда, когда ее вынесли за ворота дома Гу.

Су Хэ мысленно пробежалась по тексту приемо-сдаточного акта.

Похоже, подают голос только те вещи, которые истинно принадлежат ей.

Не выдавая своего волнения, она лишь велела продолжать погрузку.

Последним предметом оставался сломанный радиоприемник.

Су Хэ нарочно решила переспросить Гу Цзяньцзюня:

─ Этот тоже мне?

─ Забирай.

Она протянула руку и коснулась корпуса.

Тишина.

Сломанный приемник так и остался сломанным приемником.

Су Хэ даже облегченно вздохнула. Если бы от любого прикосновения в голове гремели пугающие цифры, она сегодня ночью просто не смогла бы уснуть.

Платформа была загружена доверху.

Поверх всего уложили застиранное добела синее хлопчатобумажное одеяло, из-под которого выглядывали облупленные уголки деревянного сундука да ржавая педаль запаечной машины. Глазевшие вокруг люди посматривали на нее с сочувствием.

Пять лет брака – и в итоге увозит с собой лишь одну тележку хлама.

Гу Чунъянь же искренне радовалась, что из дома наконец-то выметают всю скверну.

Она намеренно повысила голос:

─ Невестка, завтра я выхожу на пищекомбинат и буду получать больше тридцати юаней в месяц! Если тебе однажды станет нечего есть, смотри не приходи караулить меня у проходной!