Староста, пощади нас! Мы правда больше не хотим заниматься предпринимательством

К тому же Ли Бяо только что выделил деньги на дорогу, и их семья получила честно заработанное, отчего на душе теплилась искренняя благодарность.

─ В общем так, дядя Дашин, я тут подумал ночью и решил: в этом году мы снова поведем всех сажать сахарный тростник!

─ Чего?!

Ван Дашин подскочил как ошпаренный, папироса прилипла к нижней губе, а глаза выкатились от изумления.

─ Староста, мы ведь из-за этого тростника в позапрошлом году в такие долги влезли, и опять за свое?!

В этот момент из горницы послышалось шарканье ног, и заспанный Эрхэй, протирая глаза и взъерошив вихры, вывалился во двор – видать, мать только что растолкала.

─ Тятя, чего шумим? Что стряслось?

Ван Дашин повернулся к сыну с упреком в голосе: ─ А что по-твоему? Староста задумал этой весной всю деревню снова на тростник подсадить!

─ Чего?!

У Эрхэя зрачки сузились до точек – точь-в-точь как у отца секундой ранее. Лицо его вытянулось от суеверного ужаса.

─ Брат Хао, ты шутишь? – Эрхэй подскочил к Ли Бяо и зашептал над самым ухом: – Ты с ума сошел? Какой опять тростник?!

Будучи верным корешем Ли Бяо, Эрхэй во всем поддерживал его инициативы.

Но в позапрошлом году, когда Ли Бяо затеял тростниковую эпопею, у них в семье усадили больше всего ростков.

У дедушки с бабушкой зубы до того были крепкие, но после года жевания нераспроданного тростника у стариков не осталось во рту ни единого зуба…

─ Черт! И ты мне не веришь?»

Эрхэй скривился: ─ Брат Хао, верю, но~

─ Никаких «но»! – оборвал его Ли Бяо и повернулся к Ван Дашину: – Дядя Дашин, поверь! В этом году на тростнике озолотимся!»

Уголок рта Ван Дашина нервно дернулся.

Тьфу ты, черт, верить ему! В прошлые разы он пел точно так же!

Конечно, вслух такого не скажешь.

Закатив глаза, Ван Дашин выдавил улыбку: ─ Верю, как не верить. Раз староста говорит, значит, мы всеми руками за.

А про себя подумал: «Не дурак же я, посажу клочок земли в пару фэней, если сгниет – невелика потеря».

Ли Бяо расплылся в улыбке: ─ Дядя Дашин, к следующему году за сегодняшнее решение благодарить меня будешь! – бросил он и кивнул Эрхэю: – Погнали в контору, поднимай народ на сход.»

Эрхэй кинулся в дом: ─ Э-э, брат Хао, ты постой, я шлем защитный захвачу…

Ли Бяо: «……»

В сельсовете Ли Бяо постучал по мембране микрофона.

─ Эй, раз-два! Слышно? Слышно меня?

─ Внимание всем! Ровно в девять утра от каждого двора жду по человеку на сушильной площадке, быть всем, передайте соседям!

Без десяти девять сушильная площадка в Лицзя уже гудела.

Большинство принесло с собой мотыги и серпы, крестьяне сбивались в кучки и шушукались, гадая о цели собрания.

─ С чего это вдруг собрание? Мне свиньям траву косить надо!

─ Пес его знает! Неужто староста опять дорогу тянуть собрался?

─ Куда еще? К твоему двору что ль?

─ Спорим, опять какую-то авантюру с посевами или живностью затевает?

─ Только не это, мои запасы такого экстрима не выдержат.

Люди переговаривались наперебой, строя самые дикие предположения.

В этот момент Ли Бяо вышел из конторы: ─ Кхе-кхе, тише, народ, послушайте сюда.

И хотя толпа постепенно утихла, Эрхэй на всякий случай рявкнул во всю мочь: ─ А ну заглохли все, слушаем старосту!»