Чэнь Синьи зыркнула на него: ─ Что значит «подумаешь, пятьсот шестьдесят»? Это твой лучший результат за всю жизнь! К тому же главное…
Она вскочила, обхватила его лицо ладонями и с сияющей улыбкой произнесла: ─ С сегодняшнего дня ты будешь рядом со мной. Четыре года института, и никуда ты от меня не денешься.
Пока она держала его за щеки, рот Вэй И снова сложился буквой «О», и он пробормотал: ─ Я и не собирался никуда деваться.
Линь Сыянь, сидевшая на диване и наблюдавшая за этой сценой, на секунду замерла с чашкой в руках, после чего снова опустила взгляд в чай.
Вечер, половина седьмого, ресторан «Ханьвэйу» в Удаокоу.
Ким Серин заранее забронировала самый большой отдельный кабинет.
К моменту прибытия компании Чэнь Синьи просторный зал ресторана уже был заполнен больше чем наполовину.
Едва переступив порог, Чэнь Синьи первым делом направилась не в кабинет, а встала посреди зала и звонко хлопнула в ладоши.
Посетители дружно подняли головы, решив, будто хозяйка собралась объявить о чем-то чрезвычайно важном.
Чэнь Синьи откашлялась, и ее звонкий голос разнесся по помещению: ─ Уважаемые гости, здравствуйте, я владелица «Ханьвэйу». Сегодня у меня есть радостная новость, которой мне хочется поделиться со всеми вами.
Она схватила за руку Вэй И и выволокла его на середину: ─ Мой младший брат сегодня узнал результаты гаокао – пятьсот шестьдесят баллов! Гуманитарное направление провинции Юэ! Проходной балл второго института перекрыт с запасом!
В зале воцарилась тишина – примерно на полсекунды, после чего раздались жидкие аплодисменты и одобрительные возгласы.
– Поздравляем, поздравляем!
– Крут братишка нашей хозяйки!
– Поэтому сегодня для всех гостей скидка тридцать процентов! Ешьте и пейте на здоровье!
Вот теперь аплодисменты и крики радости стали по-настоящему дружными.
Эффект от скидки в тридцать процентов оказался куда сильнее эффекта от пятисот шестидесяти баллов.
– Хозяйка – просто огонь!
– Ха-ха, спасибо брату хозяйки!
– Да здравствует красавица-хозяйка!
– …
Однако в затишье между хлопками слух Вэй И уловил обрывки недовольного шепотка.
– Пятьсот шестьдесят… Я в свое время набрал шестьсот тридцать, и то никакого шума не поднимал.
– А я думал, там все семьсот шестьдесят, раз такую бучу подняли.
– Пятьсот шестьдесят по меркам провинции Юэ – это в Пекине разве что в занюханный второй институт поступить.
Чэнь Синьи, очевидно, тоже всё слышала. Но ей было абсолютно плевать: она уверенно шагала в сторону кабинета, держа брата под руку.
Вэй И тихонько шепнул: ─ Сестра, тут люди вообще-то ворчат.
Чэнь Синьи даже не обернулась: ─ Кто установил правило, что нельзя праздновать пятьсот шестьдесят? Набрал бы ты двести шестьдесят, и тогда бы всё равно скидку сделали. Праздную, потому что хочу праздновать, мало ли что они там думают.
Произнося это, она чуть вздернула подбородок, излучая непоколебимую уверенность в духе: «Мой брат самый лучший, а вы все ничего не смыслите».
Вэй И предпочел умолкнуть.
В прошлой жизни всё было точно так же: степень защиты, с которой она бросалась на любого критикана, не уступала ярости тигрицы, защищающей тигрят.