Пересадка на автобус до аэропорта, два с лишним часа тряски – и вот он, аэропорт Пэнчэна.
Получение билета, досмотр, поиск удобного местечка у окна в зале ожидания; за стеклом полосы взлета и посадки, самолеты взмывают в небо и опускаются обратно.
Яньцзин.
Столица.
Совсем скоро он окажется там.
В прошлой жизни он прожил в Яньцзине двенадцать лет.
Учеба, экзамены на госслужбу, женитьба, смерть.
Этот город дал ему всё.
И отнял у него абсолютно всё.
Вэй И откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
В голове царил кавардак.
Он прекрасно понимал, что значит возвращение в Яньцзин.
Та самая прекрасная тигрица, что пожирает людей без остатка, уже ждет его в Яньцзине.
Но увернуться было нельзя.
Чэнь Синьи слов на ветер не бросала.
Если бы он посмел не прилететь, эта женщина в самом деле сорвалась бы сюда, чтобы связать его по рукам и ногам.
К тому же… Яньцзин был ему нужен.
Нужна была эта сцена.
Нужно было в этом городе, прямо под носом у сестрицы, тайком становиться сильнее.
Настолько сильнее, чтобы больше никому не позволять забираться себе на голову.
Настолько, чтобы взять собственную судьбу в свои руки.
Объявили посадку.
Пассажиры потянулись к выходу.
Вэй И поднялся, одернул штанины и зашагал к нужному гейту.
Когда самолет взмыл сквозь облака, он сквозь иллюминатор смотрел на уменьшающийся внизу город.
И про себя пообещал: на этот раз он точно не умрет от бабьих рук.
Наверное… не умрет же?
Глава 3: «Безобразные семейные узы»
Самолет приземлился, двигатели умолкли, дверь салона отворилась.
Июльский зной столицы ударил прямо в лицо, смешавшись с запахами авиакеросина и раскаленного асфальта.
Вэй И двигался вместе с потоком людей к выходу. Зону прилова обступила плотная толпа встречающих: кто-то поднимал таблички, кто-то вытягивал шеи, вглядываясь в лица.
Однако Вэй И выхватил взглядом Чэнь Синьи мгновенно.
Не заметить ее было невозможно.
На ней было простое белое платье и белые кедцы, а длинные волосы небрежно спадали на плечи.
И хотя вокруг кишели люди, она казалась окруженной собственным невидимым софитом, сияя белизной.
Рост в сто шестьдесят три сантиметра по меркам севера не казался выдающимся, но пропорции фигуры были просто безупречны.
Тончайшая талия, казалось, сломается от легкого сжатия, ноги – длинные и прямые, а силуэт платья подчеркивал все изгибы самым выгодным образом.
А уж те выдающиеся достоинства, что скрывались в верхней части ее фигуры, не могло замаскировать ни одно одеяние.
Стоявшая рядом Линь Сыянь являла собой совершенно иную эстетику.
Рубашка холодных тонов, темно-серые брюки до щиколотки, короткая стрижка каре. Черты лица утонченные, но выражение лица отрешенное; стояла тихо и недвижно, напоминая стакан прохладной воды.
С первого взгляда в толпе она не бросалась в глаза, но стоило приглядеться во второй раз – и отвести взгляд уже не получалось.
Более того, чем дольше на нее смотришь, тем сильнее кажется, что она даже превосходит первую своей красотой.
Они стояли рядом: одна теплая, другая холодная; одна яркая, другая отрешенная, заставляя проходящих мимо людей сворачивать шеи.
Чэнь Синьи тоже заметила его.