Трупы монстров несъедобны? Добро Пожаловать в мой крематорий!

— …Всё, не забивай себе голову, я сам всё устрою, болван. Дай трубку Юйцзин.

Цзян Ваньли стоял, не смея поднять глаз, словно его только что высекли. И он, и Яо Юйцзин в свое время были учениками старого ректора – тогда он еще не был таким уж старым.

Яо Юйцзин взяла трубку с замиранием сердца – она слышала, как досталось мужу. Набравшись смелости, она пролепетала:

— Учитель! Это Сяо Цзин. Как ваше здоровье?

Цзян Пин, глядя на родителей, которые съежились, словно напроказившие первоклашки, не выдержал и тихонько прыснул в кулак.

Тон старого ректора заметно смягчился:

— Хм, пока не помер от ваших выходок. О Бутылке не беспокойся, я сам разберусь. У твоей старшей сокурсницы был похожий случай: парень ушел добровольцем на фронт, а потом армия рекомендовала его в академию. Будь спокойна, я Пинни в обиду не дам.

— …Переговорю со старшей, послушаю, что она скажет.

Яо Юйцзин была тронута до глубины души – учитель ради них лез из кожи вон. Слезы подступили к глазам, но старый ректор на том конце провода буркнул:

— Не смей реветь! Я старый, мне на это смотреть тошно. А ну, вобрала слезы обратно!

И Яо Юйцзин послушно заморгала, не давая слезинке упасть. Разговор затянулся, и когда трубку наконец повесили, вся семья облегченно переглянулась.

Мать погладила Цзян Пина по голове:

— Бутылочка, будь всегда благодарным. Твоя жизнь спасена стараниями всех добрых людей Южного Города. Никогда об этом не забывай.

— Угу, — кивнул он.

В честь чудесного исцеления сына устроили пир горой. Цзян Ваньли даже разрешил сыну пригубить немного вина.

Лишь к десяти вечера все разошлись по кроватям. С этого дня дом словно ожил.

Цзян Пин с приятной тяжестью в голове завалился на кровать. Хоть он весь день и не ел мяса монстров, привычного сосущего голода не было. Он решил, что, должно быть, за последние дни наелся впрок, и один пропущенный прием пищи погоды не сделает. В прежнем мире люди тоже могли пропустить обед-другой без вреда, если до этого питались сытно.

Вот только одна проблема: на будущее ему нужно найти секретное убежище и потихоньку «присваивать» туши монстров, пока работает на семейном подряде. Иначе как он будет набивать утробу?

Размышляя о всякой всячине, он незаметно провалился в сон.

В полузабытьи Цзян Пин словно вновь оказался на Горе Тысячи Будд. Все монастырские постройки лежали в руинах, и лишь Павильон Скрытых Сутр стоял незыблемо, вопреки разрухе.

Хмельной Цзян Пин бродил по своему сновидению.

— А ведь выглядит как по-настоящему, — бормотал он во сне. — Надо же, как сознание всё прорисовало.

— Неужели и впрямь – «что днем на уме, то ночью во сне»?

Повинуясь памяти, он решил хорошенько поразвлечься в этом грезоподобном мире. В прошлый раз, когда он читал о всяких чудесах и диковинах, старый монах выставил его прежде, чем он успел закончить. Обида грызла его до сих пор. Интересно, удастся ли продолжить чтение во сне?

Он подошел к заветной полке и только открыл книгу, как снова услышал тот странный звук.

Цзян Пин ухмыльнулся:

— Ого, какая детализация! Даже это предусмотрели?

Разве в прошлый раз он не спустился в пещеру и не встретил там писаную красавицу? Надо же, и во сне всё повторяется.