Твоя настойчивая одержимость

ощущение.

«Точно кто-то преследует меня».

Тем более, что сейчас в Регвелле не было никого, кто мог бы её защитить, отчего

она напряглась ещё сильнее.

Чмок-чмок.

Раздался звук чьих-то шагов по луже. Мысль о том, что это уже не паранойя,

заставила её крепче сжать подсвечник.

И тут.

Небо вспыхнуло, а затем раздался грохочущий раскат грома.

«А».

Ужас достиг предела, и даже стоя на месте, её ноги дрожали.

Как раз в тот момент, когда на ладони, держащей подсвечник, выступило что-то

непонятное — то ли пот, то ли дождевая вода — с неба ударил столб огня и

угодил прямо в огромное дерево на заднем дворе особняка.

Дерево, охранявшее задний двор долгие годы, вспыхнуло от одного удара

молнии и тут же разлетелось на куски.

Бах!

— Ай!

Настолько она испугалась, что Сиоана отпрянула назад и застыла на месте. Так и

просидев, сжавшись в комок и закрыв глаза, она почувствовала, как кто-то

появился, выхватил из её рук подсвечник и отбросил его далеко в сторону.

«?..»

Испуганная Сиоана открыла глаза, в этот момент снова сверкнула молния, и она

смогла увидеть лицо существа, смотрящего на неё сверху вниз.

Красные глаза!..

Это был тот самый раб, которого отец привёз недавно. Облегчение было

недолгим, Сиоана снова в страхе отшатнулась от внезапно появившегося раба.

«Зачем он отобрал подсвечник?»

Может, потому, что он серебряный, и он захотел его присвоить.

Похоже, он прочитал ужас в её голубых глазах, и он немного отстранился от

Сиоаны. Затем он наклонился и подставил ей спину.

— Ч-что ты делаешь!

Похоже, он хотел, чтобы она забралась к нему на спину, но у Сиоаны не было ни

малейшего желания этого делать.

Однако раб, промокший насквозь без единой защиты от дождя, не двигался с

места. Сиоана несколько раз пыталась встать сама, но не смогла. Видимо, при

падении она подвернула лодыжку.

В конце концов, ей не оставалось ничего другого, как на четвереньках подползти

к нему и обхватить его за шею. Он оказался сильнее, чем она думала, подхватил

Сиоану на спину и в один миг выпрямился.

«Если кто-нибудь увидит, будет беда».

Особенно если эту сцену увидит Илай оппа — он может её выпороть.

Ведь она уронила своё достоинство и позволила нести себя на спине какому-то

ничтожному рабу.

Но происходило нечто странное. Спина раба была мокрой, но от неё исходило

тепло.

«Что такое. А от него даже приятно пахнет».

От мокрой одежды пахло хорошо высушенным сеном. Напряжение, казалось,

ослабевало, в глазах начало темнеть. Потерявшая силы, она глубже уткнулась

лицом в спину раба.

«Нельзя засыпать…».

Ночь казалась бесконечной, дождь лил не переставая.

***

Сиоана вновь открыла глаза лишь через два дня. Она подвернула ногу, да ещё и

подхватила простуду, отчего страдала от сильной лихорадки.

— Барышня, я всего на один день отлучилась из дома, а вы тут заболели, что же

теперь делать.

От прохлады мокрой тряпицы, которой Маса вытирала ей лоб, Сиоана слабо

улыбнулась. Её охватила головная боль, будто вот-вот расколется череп, но она

стиснула зубы.

— Маса, ты с делами, по которым уехала, справилась? Ребёнок и роженица в