Злая самка хочет лишь стать сильнее, а мужья-звери жаждут пылких поцелуев

Цинъянь изумленно выдохнул: ─ Ты…

Цзелань не стал скрывать: ─ Она вошла в мое Духовное обиталище, и мой ментальный тотем… ожил.

─ Что?! Разве разрушенный ментальный тотем можно исцелить? Это она сделала?

─ Да. Сам не знаю, как ей это удалось, но она спасла меня.

Полдня назад.

В тот самый миг, когда их лбы разомкнулись и Ло Синьюэ упала без чувств, Сяо Ваньвань бросилась к ее межбровью и проникла в Духовное обиталище хозяйки.

Она уже бывала здесь раньше – тогда это место едва ли напоминало Ладонь Дьявола. Ни солнца, ни луны, лишь тягостный, тусклый полумрак, ни единого живого существа, ни травинки, лишь ледяная земля да клубящиеся в воздухе космы хаотичных, пронизывающе-холодных сизых туманов.

Посередине росло гигантское древо о двух переплетенных стволах, подпиравшее небеса. Верхушка терялась где-то в вышине, но все дерево казалось выточенным из холодного железа – ни капли зелени, ни единого листа, лишь раскинувшиеся узловатые ветви пепельного цвета.

Но теперь всё изменилось.

Мертвенно-холодные туманы неистово клубились.

Сяо Ваньвань послышался шелест ветра, свистящего сквозь железные ветви и рождающего металлический гул.

Оленёнок испуганно заметался, ее белоснежная шерстка переливалась слабым сиянием – она чувствовала, что должна хоть что-то предпринять.

Она кружила и кружила вокруг исполина, пока не замерла у самых его корней. Очи ее глядели тихо и печально на увядшее великолепие божественного древа. Сяо Ваньвань склонила изящную шею, взметнула переднее копыто и со всего маху опустила его на потрескавшуюся землю у основания ствола.

В земле остался след от копытца, и следом из него заструилась чистая, звенящая влага. Сперва то была лишь тоненькая струйка, но с каждой секундой родник набирал силу.

Прохладная вода заискрилась, омывая переплетенные древние корни священного дерева. Одно за другим по стволу поползли тончайшие золотисто-багряные нити сияния, света становилось всё больше, и вскоре все ветви затрепетали рубиновым блеском. Белая олениха Сяо Ваньвань чуть склонила голову набок, уловив тихий шелест: это окованное льдом железо оживало. На иссушенных ветвях проступила зелень.

Вода тихо журчала, гладя холодную землю и растекаясь по всему Духовному обиталищу.

Серые сумеречные туманы рассеивались.

Верхушка древа источала скудный, но мягкий и безмятежный свет.

─ Неужели… древо Фусан… ─ Белая олениха созерцала живое чудо, опустившись на передние колени и почтительно склонив голову.

*

Цзелань бросил взгляд на всё еще погруженную в сон Ло Синьюэ: ─ Я сам приведу лекаря, Чжиу слишком медлителен.

С этими словами он сорвался с места, обратившись в размытую тень.

Цинъянь вошел в комнату, приблизился к ложу Ло Синьюэ и склонился над ней, бережно поправляя одеяло. Внезапно он заметил, что кожа, еще недавно багровая от воспаленных ран, вновь стала белой и гладкой. Приглядевшись и убедившись, что ему не мерещится, он погрузился в глубокие раздумья.

Тут вернулся Цзелань, приволокший за собой лекаря. Старичок с деревянным коробом за плечом, бледный как полотно, тряс бородой – судя по всему, бешеная гонка напугала его до полусмерти. Цзелань фактически волок его за шиворот прямо к постели Ло Синьюэ.