Звёздный путь: следы бессмертных

Глава 3

Глава 3. НисхождениеДин Юй открыл глаза. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Первое, что предстало его мутному взору — прогнившая крыша, кое-как подпертая толстыми, почерневшими от времени балками. Поверх тела было наброшено жесткое черно-желтое одеяло, сплошь состоящее из грубых заплат, а в нос ударил въедливый запах сырости и застарелой плесени. Во рту пересохло, всё тело немилосердно ломило, и даже малейшее движение отдавалось в мышцах режущей болью.Скривившись, он с огромным трудом повернул голову и огляделся.Он лежал в крошечной деревянной лачуге. В дырявых, наспех залатанных стенах гулял промозглый сквозняк, и кроме убогой лежанки, щедро устланной колючей сухой соломой, в комнате не было ровным счетом ничего.«Где это я?» — пронеслось в его затуманенном разуме.Потребовалось время, чтобы обрывки мыслей сложились воедино. Превозмогая дурноту и слабость, Дин Юй с трудом сел на соломенной подстилке и поднял руку.Чужая, болезненно-худая рука с кожей цвета грязной бронзы… Незнакомая, и всё же каким-то пугающим образом родная.— Какого черта… — хрипло простонал Дин Юй.В этот момент грубо сколоченная дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась женщина в грубом сером платье из домотканой пряжи, с пестрым платком на голове. Заметив, что он пришел в себя, она истошно вскрикнула:— Чжу-эр! — Женщина бросилась к кровати, мертвой хваткой вцепилась в Дин Юя и разрыдалась, прижимая его к своей груди.Дин Юй невольно оцепенел. Но когда на его шею упали две обжигающе горячие слезы, язык сам собой, повинуясь какому-то глубинному животному инстинкту, вытолкнул слово:— Матушка…А в следующее мгновение его мозг пронзила такая невыносимая агония, что он вырвался из её объятий, схватился за голову и забился в судорогах на соломенной постели.— Чжу-эр, мальчик мой, что с тобой?! — в панике закричала женщина.Перед тем как мир окончательно померк, Дин Юй успел заметить краем глаза, как в лачугу ворвались еще две смутно знакомые фигуры. Затем сознание покинуло его.На этот раз он погрузился в бесконечно долгий, тягучий сон. Он проживал обрывки чужой жизни: от самого рождения до двенадцати или тринадцати лет. Воспоминания оборвались на моменте, когда мальчик помогал отцу и старшему брату возделывать каменистую пустошь. Разразился ливень, нога скользнула по размытой грязи — и наступила тьма….Неизвестно, сколько прошло времени, но Дин Юй вновь пришел в себя. Он лежал на той же соломенной лежанке, тяжело и прерывисто дыша. Рот наполняла тошнотворная горечь целебного отвара — на зубах даже скрипели жесткие крупинки травяного жмыха.— Братишка, ты очнулся! Ну как ты? Лекарство доктора Вана помогло? — раздался сбоку радостный голос. Возле кровати дежурил высокий и нескладный, как жердь, юноша.— С-старший брат… — пробормотал Дин Юй, глядя на сияющее лицо парня. — Я в порядке. Только сил совсем нет.— Вот и славно! Отдыхай, а я сбегаю за отцом! — Юноша сорвался с места и радостно умчался прочь.Оставшись в одиночестве, Дин Юй поднял руки и долго, не отрываясь, смотрел на свои мозолистые, худые ладони.Кто он теперь? Дин Юй? Или деревенский парнишка из иного мира по имени Ван Течжу?Судя по всему, их души слились воедино, но память реципиента была разбита на осколки. Ему достались лишь фрагменты жизни Ван Течжу. А значит, он всё еще оставался Дин Юем, просто с чужим багажом воспоминаний в голове.Осознав это, он немного расслабился. Но какого черта вообще произошло?Проект предполагал проникновение в сон жителей иного мира и временную привязку к их сознанию. Почему же он полностью переселился в чужое тело? Причем именно в того самого паренька, в чьем сне он побывал в прошлый раз!Во время инструктажа Доктор Чэнь и другие наставники ни словом не обмолвились о таком риске.Дин Юй нахмурился, слегка повернул голову и несильно хлопнул себя ладонью по лбу.— Тайюань, — тихо позвал он.Прошла секунда, другая… Ничего не произошло.«Дело дрянь, — мрачно констатировал он. — Метод активации вспомогательной системы, которому нас учили на базе, не работает».Бах!Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился смуглый мужчина средних лет.— Чжуцзы, ты и впрямь очнулся! — Мужчина расплылся в широкой улыбке, поспешно усаживаясь на край постели. — А этот старый плут Ху Лаосань заливал, что ты проваляешься дня три, а то и вовсе Богу душу отдашь! Брехло! Но, надо признать, лекарь из него хоть и паршивый, а отвар его животворящий тебя с того света вытащил. Выходит, полмешка бобов я ему отсыпал не зря.— Отец… — Дин Юй смотрел в грубое, обветренное лицо мужчины, которое казалось одновременно и чужим, и родным. Поймав его полный тревоги взгляд, он едва заметно дернул уголком губ. — Мне уже лучше. Только голова немного болит.Этим человеком был Ван Куй — родной отец его нынешнего тела.— Ты упал в обморок прямо в поле, Чжуцзы. Слабенький ты еще, кость тонкая. — Ван Куй протянул мозолистую руку и приложил ко лбу сына. Убедившись, что жара нет, он облегченно выдохнул. — Это я виноват, не стоило гнать тебя на пашню под таким ливнем. Считай, в рубашке родился. Мать твоя уже убежала к деду, выпросит у него немного вяленого мяса, чтобы тебе силы восстановить.— Матушка пошла к деду? — опешил Дин Юй. В его памяти мгновенно всплыл образ рослого старика с окладистой, густой бородой.У этого старика была лишь одна дочь — мать Ван Течжу, и потому он души не чаял в своем младшем внуке.— Ага, — с теплой улыбкой кивнул Ван Куй. — Твой дед — лучший охотник в радиусе десятков ли. И пусть годы берут свое, но в умении ловить зайцев и диких фазанов ему по-прежнему нет равных во всей округе. Вот попьешь мясного бульона, и мигом на ноги встанешь!«Мясной бульон…»При звуке этих слов Дин Юй сам не заметил, как громко сглотнул вязкую слюну, а живот предательски заурчал. Сгорая от стыда, он торопливо утер рот рукавом.— Ха-ха! Ишь, как изголодался! — рассмеялся Ван Куй и достал из-за пазухи небольшой красновато-зеленый плод. — Держи, я по пути сорвал. Замори червячка пока. А нам с братом еще в поле возвращаться надо, так что сиди в доме и набирайся сил.Бросив на прощание пару ободряющих фраз, Ван Куй с шумом вылетел из лачуги.Дин Юй покрутил в пальцах пушистый дикий фрукт, посмотрел на дверь, за которой скрылся Ван Куй, и в груди у него заворочался тяжелый ком.Там, на планете Голубая Звезда, у него был свой, настоящий отец, сохранившийся лишь в воспоминаниях. Но та искренняя, пульсирующая теплота, которую он только что ощутил от Ван Куя, ясно давала понять: кровная связь этого тела с мужчиной невероятно сильна.«Нет, нельзя поддаваться иллюзиям, — одернул он себя. — На инструктаже нас предупреждали, что при погружении в сознание жителей другого мира легко словить эффект полного отождествления и потерять собственное "я". А сейчас это даже не временная привязка — я буквально занял его место. Риск раствориться в его личности колоссален. Первым делом нужно собрать информацию об этом мире, а уж потом думать о миссии».Откусив кусок вяжущего, кислого плода, Дин Юй закрыл глаза и погрузился в тщательный анализ чужих воспоминаний.Ван Течжу с рождения не покидал пределов деревни Ванцзя. Поселение насчитывало едва ли сотню дворов, и почти все здесь носили фамилию Ван. Мирок паренька ограничивался парой соседних деревушек в радиусе двадцати-тридцати ли. Однако где-то очень далеко возвышался гигантский город Хуанши, в котором жили сотни тысяч человек. Именно ему подчинялись все окрестные земли, но сам Ван Течжу там ни разу не бывал.Вся жизнь семьи Ван вращалась вокруг одного безжалостного слова: «нищета».Судя по памяти, голод был их вечным спутником. Выживали лишь за счет нескольких жалких лоскутов земли, выделенных старостой. Там они выращивали жесткий черный горох. Повседневный рацион состоял из двух приемов пищи: если повезет — миска пустой похлебки с солеными овощами, а в остальные дни — жидкая каша из того самого гороха. Пахла она сносно, но на вкус была горькой и вязкой. И даже этой скудной еды несовершеннолетнему Течжу полагалось всего две крошечные плошки в день. Львиная доля уходила главному кормильцу, Ван Кую, и старшему брату, Ван Дагану.Белый рис или пышные пшеничные паровые булочки в этом мире существовали, но на столе семьи Ван появлялись лишь по большим праздникам, да и то в гомеопатических дозах. Спасал лишь дед-охотник: его редкие визиты приносили в дом немного вяленой дичи и такой желанный животный жир. Жаль, что жил он далеко и наведывался нечасто.За сельскохозяйственными инструментами, солью и ламповым маслом деревенские регулярно снаряжали объединенный обоз в город Хуанши.Кому принадлежали эти земли? Был ли над ними Император или императорский двор? Дин Юй не нашел ответов. Для крестьян из деревни Ванцзя вся власть олицетворялась наместником города Хуанши. Он был для них и царем, и богом.Что касается сверхъестественных сил, о которых твердил Доктор Чэнь, — в памяти Ван Течжу не было ни намека на магию. Весь этот мир до боли напоминал бедную, отсталую китайскую глубинку из эпохи глубокой древности, где единственным смыслом жизни была ежедневная борьба за кусок хлеба.«Видимо, чтобы добыть крупицы ценной информации, придется искать другие пути», — мысленно резюмировал Дин Юй.Ближе к вечеру небо заволокло густыми сумерками.В самой просторной, но всё такой же нищей комнате дома Дин Юй сидел за грубым деревянным столом. Перед ним стояла выдолбленная из дерева миска, до краев наполненная темно-зеленой, склизкой гороховой кашей. Он смотрел на нее стеклянным взглядом.— Чжуцзы, ты еще не окреп, тебе нужно набраться сил, так что ешь побольше, — ласково сказал сидящий напротив Ван Куй, приняв оцепенение сына за благоговейный трепет перед щедрой порцией.— Д-да, братишка, лопай от пуза! — Старший брат Ван Даган, сидящий по другую руку, жадно запихивал в рот варево. — А о поле не волнуйся… хлюп-хлюп… мы с батей сами всё вспашем!— Отец, я просто переживаю за матушку, — уклончиво отозвался Дин Юй. Испугавшись, что его промедление вызовет подозрения, он поспешно поднес миску ко рту и сделал большой глоток.Рот тут же свело от мерзкой, терпкой горечи. Если бы он мысленно не подготовил себя заранее, то точно выплюнул бы всё прямо на стол.«И они называют это едой?!» — в ужасе подумал Дин Юй. К счастью, стоило сделать над собой усилие и пожевать жесткие бобы, как на языке появилась едва уловимая крахмалистая сладость, и ком удалось проглотить.— И правда, — Ван Даган в несколько глотков выскреб свою миску дочиста и привычно утер губы грязным рукавом. — Матушка ушла еще на рассвете. По всем расчетам должна была уже вернуться. Уж не стряслось ли чего по дороге?— Да бросьте. Наверняка просто засиделась у старика, — отмахнулся Ван Куй, зачерпывая себе добавки из закопченного железного котла. — Что может случиться на знакомом тракте?Дин Юй сверлил взглядом остатки каши, судорожно придумывая повод отказаться от продолжения банкета, как вдруг снаружи раздались два коротких удара в дверь. Створка тут же распахнулась.На пороге стояла женщина в грубом платье, а следом за ней в дом шагнул крепкий старик с окладистой бородой и увесистым узлом за плечами.— Тесть! — Ван Куй чуть не выронил миску от неожиданности и поспешно бросился навстречу гостю.Дин Юй и Ван Даган синхронно вскочили из-за стола, почтительно поприветствовав вошедшего:— Дедушка!В памяти Ван Течжу этот старик занимал особое место. Он не только подкармливал их мясом, но однажды совершил немыслимое — отдал половину туши дикого кабана местному грамотею, чтобы тот полгода обучал его младшего внука иероглифам. Благодаря этому Ван Течжу не был беспросветно неграмотным, как большинство его сверстников, и мог прочесть простейшие тексты.Увидев внуков, старик тепло улыбнулся и сразу же расспросил Дин Юя о самочувствии.Но не успели они обменяться и парой фраз, как женщина, чье лицо было темнее тучи, не выдержала и выпалила:— Муж мой… отец принес страшные вести. Город Хуанши объявил о начале Духовного призыва!— Духовный призыв?! — Ван Куй так сильно вздрогнул, что бамбуковые палочки со стуком выскользнули из его пальцев на земляной пол. — Тесть… это правда?— Увы, ошибка исключена, — хмуро кивнул старик. — Мой старый друг шепнул мне по секрету. Его сын служит в городской страже Хуанши. Как только Призыв начнется, все мужчины старше десяти лет обязаны явиться на службу. Сяо Эру как раз исполнилось десять. Чтобы спасти его от этой участи, я намерен отдать мальчика в близлежащий даосский монастырь.— Монастырь?! — Лицо Ван Куя просияло от дикой надежды. — О какой обители вы говорите, уважаемый? Неужели у нас есть шанс сделать Чжуцзы послушником?Услышав это, Дин Юй впал в ступор. В его голове закрутился вихрь вопросов.Духовный призыв? Даосские послушники? Они имеют в виду такие же храмы, как на Голубой Звезде? И почему стать послушником в этом мире считается такой невероятной удачей?— Разумеется, речь о храме Белого Облака — самом известном в наших краях, — старик уверенно похлопал по узлу на своей спине. — Раньше я бы и мечтать о таком не смел. Но недавно мне в руки попала вещь, которую настоятели монастыря ищут днем с огнем. А возраст Сяо Эра подходит идеально. Думаю, дело в шляпе.— Даосский монастырь — это же просто сказка! — Глаза Ван Дагана вспыхнули нездоровым блеском, он перевел взгляд с деда на пустую миску из-под гороха. — Говорят, там кормят до отвала! И дают белый рис, и настоящую белую муку! Дедушка, а можно мне с вами?!— Эх, Даган, тебе туда путь заказан, — тяжело вздохнул старик, с жалостью глядя на старшего внука. — Возрастом не вышел. Они берут послушников только до пятнадцати лет.Хрясь!— Губу закатай! Думаешь, храм нам принадлежит?! — Ван Куй отвесил старшему сыну звонкую оплеуху и сердито прикрикнул. — Нам до конца жизни небеса молить надо, если удастся хотя бы одного Чжуцзы туда пристроить! И вообще, не ной! Да, Духовный призыв в Хуанши — дело тяжкое, можно и здоровье подорвать. Но платят там щедро. В этот раз мы пойдем служить вдвоем. Вернемся — хватит тебе на свадьбу, найдем хорошую жену!— Ох, только бы наш мальчик прижился в этом монастыре… — прошептала женщина, с тревогой вглядываясь в лицо младшего сына.Дин Юй лишь молча хлопал глазами, окончательно потеряв дар речи.

Глава 3. Нисхождение

Дин Юй открыл глаза. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Первое, что предстало его мутному взору — прогнившая крыша, кое-как подпертая толстыми, почерневшими от времени балками. Поверх тела было наброшено жесткое черно-желтое одеяло, сплошь состоящее из грубых заплат, а в нос ударил въедливый запах сырости и застарелой плесени. Во рту пересохло, всё тело немилосердно ломило, и даже малейшее движение отдавалось в мышцах режущей болью.

Скривившись, он с огромным трудом повернул голову и огляделся.

Он лежал в крошечной деревянной лачуге. В дырявых, наспех залатанных стенах гулял промозглый сквозняк, и кроме убогой лежанки, щедро устланной колючей сухой соломой, в комнате не было ровным счетом ничего.

«Где это я?» — пронеслось в его затуманенном разуме.

Потребовалось время, чтобы обрывки мыслей сложились воедино. Превозмогая дурноту и слабость, Дин Юй с трудом сел на соломенной подстилке и поднял руку.

Чужая, болезненно-худая рука с кожей цвета грязной бронзы… Незнакомая, и всё же каким-то пугающим образом родная.

— Какого черта… — хрипло простонал Дин Юй.

В этот момент грубо сколоченная дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась женщина в грубом сером платье из домотканой пряжи, с пестрым платком на голове. Заметив, что он пришел в себя, она истошно вскрикнула:

— Чжу-эр! — Женщина бросилась к кровати, мертвой хваткой вцепилась в Дин Юя и разрыдалась, прижимая его к своей груди.

Дин Юй невольно оцепенел. Но когда на его шею упали две обжигающе горячие слезы, язык сам собой, повинуясь какому-то глубинному животному инстинкту, вытолкнул слово:

— Матушка…

А в следующее мгновение его мозг пронзила такая невыносимая агония, что он вырвался из её объятий, схватился за голову и забился в судорогах на соломенной постели.

— Чжу-эр, мальчик мой, что с тобой?! — в панике закричала женщина.

Перед тем как мир окончательно померк, Дин Юй успел заметить краем глаза, как в лачугу ворвались еще две смутно знакомые фигуры. Затем сознание покинуло его.

На этот раз он погрузился в бесконечно долгий, тягучий сон. Он проживал обрывки чужой жизни: от самого рождения до двенадцати или тринадцати лет. Воспоминания оборвались на моменте, когда мальчик помогал отцу и старшему брату возделывать каменистую пустошь. Разразился ливень, нога скользнула по размытой грязи — и наступила тьма.

…

Неизвестно, сколько прошло времени, но Дин Юй вновь пришел в себя. Он лежал на той же соломенной лежанке, тяжело и прерывисто дыша. Рот наполняла тошнотворная горечь целебного отвара — на зубах даже скрипели жесткие крупинки травяного жмыха.

— Братишка, ты очнулся! Ну как ты? Лекарство доктора Вана помогло? — раздался сбоку радостный голос. Возле кровати дежурил высокий и нескладный, как жердь, юноша.

— С-старший брат… — пробормотал Дин Юй, глядя на сияющее лицо парня. — Я в порядке. Только сил совсем нет.

— Вот и славно! Отдыхай, а я сбегаю за отцом! — Юноша сорвался с места и радостно умчался прочь.

Оставшись в одиночестве, Дин Юй поднял руки и долго, не отрываясь, смотрел на свои мозолистые, худые ладони.

Кто он теперь? Дин Юй? Или деревенский парнишка из иного мира по имени Ван Течжу?

Судя по всему, их души слились воедино, но память реципиента была разбита на осколки. Ему достались лишь фрагменты жизни Ван Течжу. А значит, он всё еще оставался Дин Юем, просто с чужим багажом воспоминаний в голове.

Осознав это, он немного расслабился. Но какого черта вообще произошло?

Проект предполагал проникновение в сон жителей иного мира и временную привязку к их сознанию. Почему же он полностью переселился в чужое тело? Причем именно в того самого паренька, в чьем сне он побывал в прошлый раз!

Во время инструктажа Доктор Чэнь и другие наставники ни словом не обмолвились о таком риске.

Дин Юй нахмурился, слегка повернул голову и несильно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Тайюань, — тихо позвал он.

Прошла секунда, другая… Ничего не произошло.

«Дело дрянь, — мрачно констатировал он. — Метод активации вспомогательной системы, которому нас учили на базе, не работает».

Бах!

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ввалился смуглый мужчина средних лет.

— Чжуцзы, ты и впрямь очнулся! — Мужчина расплылся в широкой улыбке, поспешно усаживаясь на край постели. — А этот старый плут Ху Лаосань заливал, что ты проваляешься дня три, а то и вовсе Богу душу отдашь! Брехло! Но, надо признать, лекарь из него хоть и паршивый, а отвар его животворящий тебя с того света вытащил. Выходит, полмешка бобов я ему отсыпал не зря.

— Отец… — Дин Юй смотрел в грубое, обветренное лицо мужчины, которое казалось одновременно и чужим, и родным. Поймав его полный тревоги взгляд, он едва заметно дернул уголком губ. — Мне уже лучше. Только голова немного болит.

Этим человеком был Ван Куй — родной отец его нынешнего тела.

— Ты упал в обморок прямо в поле, Чжуцзы. Слабенький ты еще, кость тонкая. — Ван Куй протянул мозолистую руку и приложил ко лбу сына. Убедившись, что жара нет, он облегченно выдохнул. — Это я виноват, не стоило гнать тебя на пашню под таким ливнем. Считай, в рубашке родился. Мать твоя уже убежала к деду, выпросит у него немного вяленого мяса, чтобы тебе силы восстановить.

— Матушка пошла к деду? — опешил Дин Юй. В его памяти мгновенно всплыл образ рослого старика с окладистой, густой бородой.

У этого старика была лишь одна дочь — мать Ван Течжу, и потому он души не чаял в своем младшем внуке.

— Ага, — с теплой улыбкой кивнул Ван Куй. — Твой дед — лучший охотник в радиусе десятков ли. И пусть годы берут свое, но в умении ловить зайцев и диких фазанов ему по-прежнему нет равных во всей округе. Вот попьешь мясного бульона, и мигом на ноги встанешь!

«Мясной бульон…»

При звуке этих слов Дин Юй сам не заметил, как громко сглотнул вязкую слюну, а живот предательски заурчал. Сгорая от стыда, он торопливо утер рот рукавом.

— Ха-ха! Ишь, как изголодался! — рассмеялся Ван Куй и достал из-за пазухи небольшой красновато-зеленый плод. — Держи, я по пути сорвал. Замори червячка пока. А нам с братом еще в поле возвращаться надо, так что сиди в доме и набирайся сил.

Бросив на прощание пару ободряющих фраз, Ван Куй с шумом вылетел из лачуги.

Дин Юй покрутил в пальцах пушистый дикий фрукт, посмотрел на дверь, за которой скрылся Ван Куй, и в груди у него заворочался тяжелый ком.

Там, на планете Голубая Звезда, у него был свой, настоящий отец, сохранившийся лишь в воспоминаниях. Но та искренняя, пульсирующая теплота, которую он только что ощутил от Ван Куя, ясно давала понять: кровная связь этого тела с мужчиной невероятно сильна.

«Нет, нельзя поддаваться иллюзиям, — одернул он себя. — На инструктаже нас предупреждали, что при погружении в сознание жителей другого мира легко словить эффект полного отождествления и потерять собственное "я". А сейчас это даже не временная привязка — я буквально занял его место. Риск раствориться в его личности колоссален. Первым делом нужно собрать информацию об этом мире, а уж потом думать о миссии».

Откусив кусок вяжущего, кислого плода, Дин Юй закрыл глаза и погрузился в тщательный анализ чужих воспоминаний.

Ван Течжу с рождения не покидал пределов деревни Ванцзя. Поселение насчитывало едва ли сотню дворов, и почти все здесь носили фамилию Ван. Мирок паренька ограничивался парой соседних деревушек в радиусе двадцати-тридцати ли. Однако где-то очень далеко возвышался гигантский город Хуанши, в котором жили сотни тысяч человек. Именно ему подчинялись все окрестные земли, но сам Ван Течжу там ни разу не бывал.

Вся жизнь семьи Ван вращалась вокруг одного безжалостного слова: «нищета».

Судя по памяти, голод был их вечным спутником. Выживали лишь за счет нескольких жалких лоскутов земли, выделенных старостой. Там они выращивали жесткий черный горох. Повседневный рацион состоял из двух приемов пищи: если повезет — миска пустой похлебки с солеными овощами, а в остальные дни — жидкая каша из того самого гороха. Пахла она сносно, но на вкус была горькой и вязкой. И даже этой скудной еды несовершеннолетнему Течжу полагалось всего две крошечные плошки в день. Львиная доля уходила главному кормильцу, Ван Кую, и старшему брату, Ван Дагану.

Белый рис или пышные пшеничные паровые булочки в этом мире существовали, но на столе семьи Ван появлялись лишь по большим праздникам, да и то в гомеопатических дозах. Спасал лишь дед-охотник: его редкие визиты приносили в дом немного вяленой дичи и такой желанный животный жир. Жаль, что жил он далеко и наведывался нечасто.

За сельскохозяйственными инструментами, солью и ламповым маслом деревенские регулярно снаряжали объединенный обоз в город Хуанши.

Кому принадлежали эти земли? Был ли над ними Император или императорский двор? Дин Юй не нашел ответов. Для крестьян из деревни Ванцзя вся власть олицетворялась наместником города Хуанши. Он был для них и царем, и богом.

Что касается сверхъестественных сил, о которых твердил Доктор Чэнь, — в памяти Ван Течжу не было ни намека на магию. Весь этот мир до боли напоминал бедную, отсталую китайскую глубинку из эпохи глубокой древности, где единственным смыслом жизни была ежедневная борьба за кусок хлеба.

«Видимо, чтобы добыть крупицы ценной информации, придется искать другие пути», — мысленно резюмировал Дин Юй.

Ближе к вечеру небо заволокло густыми сумерками.

В самой просторной, но всё такой же нищей комнате дома Дин Юй сидел за грубым деревянным столом. Перед ним стояла выдолбленная из дерева миска, до краев наполненная темно-зеленой, склизкой гороховой кашей. Он смотрел на нее стеклянным взглядом.

— Чжуцзы, ты еще не окреп, тебе нужно набраться сил, так что ешь побольше, — ласково сказал сидящий напротив Ван Куй, приняв оцепенение сына за благоговейный трепет перед щедрой порцией.

— Д-да, братишка, лопай от пуза! — Старший брат Ван Даган, сидящий по другую руку, жадно запихивал в рот варево. — А о поле не волнуйся… хлюп-хлюп… мы с батей сами всё вспашем!

— Отец, я просто переживаю за матушку, — уклончиво отозвался Дин Юй. Испугавшись, что его промедление вызовет подозрения, он поспешно поднес миску ко рту и сделал большой глоток.

Рот тут же свело от мерзкой, терпкой горечи. Если бы он мысленно не подготовил себя заранее, то точно выплюнул бы всё прямо на стол.

«И они называют это едой?!» — в ужасе подумал Дин Юй. К счастью, стоило сделать над собой усилие и пожевать жесткие бобы, как на языке появилась едва уловимая крахмалистая сладость, и ком удалось проглотить.

— И правда, — Ван Даган в несколько глотков выскреб свою миску дочиста и привычно утер губы грязным рукавом. — Матушка ушла еще на рассвете. По всем расчетам должна была уже вернуться. Уж не стряслось ли чего по дороге?

— Да бросьте. Наверняка просто засиделась у старика, — отмахнулся Ван Куй, зачерпывая себе добавки из закопченного железного котла. — Что может случиться на знакомом тракте?

Дин Юй сверлил взглядом остатки каши, судорожно придумывая повод отказаться от продолжения банкета, как вдруг снаружи раздались два коротких удара в дверь. Створка тут же распахнулась.

На пороге стояла женщина в грубом платье, а следом за ней в дом шагнул крепкий старик с окладистой бородой и увесистым узлом за плечами.

— Тесть! — Ван Куй чуть не выронил миску от неожиданности и поспешно бросился навстречу гостю.

Дин Юй и Ван Даган синхронно вскочили из-за стола, почтительно поприветствовав вошедшего:

— Дедушка!

В памяти Ван Течжу этот старик занимал особое место. Он не только подкармливал их мясом, но однажды совершил немыслимое — отдал половину туши дикого кабана местному грамотею, чтобы тот полгода обучал его младшего внука иероглифам. Благодаря этому Ван Течжу не был беспросветно неграмотным, как большинство его сверстников, и мог прочесть простейшие тексты.

Увидев внуков, старик тепло улыбнулся и сразу же расспросил Дин Юя о самочувствии.

Но не успели они обменяться и парой фраз, как женщина, чье лицо было темнее тучи, не выдержала и выпалила:

— Муж мой… отец принес страшные вести. Город Хуанши объявил о начале Духовного призыва!

— Духовный призыв?! — Ван Куй так сильно вздрогнул, что бамбуковые палочки со стуком выскользнули из его пальцев на земляной пол. — Тесть… это правда?

— Увы, ошибка исключена, — хмуро кивнул старик. — Мой старый друг шепнул мне по секрету. Его сын служит в городской страже Хуанши. Как только Призыв начнется, все мужчины старше десяти лет обязаны явиться на службу. Сяо Эру как раз исполнилось десять. Чтобы спасти его от этой участи, я намерен отдать мальчика в близлежащий даосский монастырь.

— Монастырь?! — Лицо Ван Куя просияло от дикой надежды. — О какой обители вы говорите, уважаемый? Неужели у нас есть шанс сделать Чжуцзы послушником?

Услышав это, Дин Юй впал в ступор. В его голове закрутился вихрь вопросов.

Духовный призыв? Даосские послушники? Они имеют в виду такие же храмы, как на Голубой Звезде? И почему стать послушником в этом мире считается такой невероятной удачей?

— Разумеется, речь о храме Белого Облака — самом известном в наших краях, — старик уверенно похлопал по узлу на своей спине. — Раньше я бы и мечтать о таком не смел. Но недавно мне в руки попала вещь, которую настоятели монастыря ищут днем с огнем. А возраст Сяо Эра подходит идеально. Думаю, дело в шляпе.

— Даосский монастырь — это же просто сказка! — Глаза Ван Дагана вспыхнули нездоровым блеском, он перевел взгляд с деда на пустую миску из-под гороха. — Говорят, там кормят до отвала! И дают белый рис, и настоящую белую муку! Дедушка, а можно мне с вами?!

— Эх, Даган, тебе туда путь заказан, — тяжело вздохнул старик, с жалостью глядя на старшего внука. — Возрастом не вышел. Они берут послушников только до пятнадцати лет.

Хрясь!

— Губу закатай! Думаешь, храм нам принадлежит?! — Ван Куй отвесил старшему сыну звонкую оплеуху и сердито прикрикнул. — Нам до конца жизни небеса молить надо, если удастся хотя бы одного Чжуцзы туда пристроить! И вообще, не ной! Да, Духовный призыв в Хуанши — дело тяжкое, можно и здоровье подорвать. Но платят там щедро. В этот раз мы пойдем служить вдвоем. Вернемся — хватит тебе на свадьбу, найдем хорошую жену!

— Ох, только бы наш мальчик прижился в этом монастыре… — прошептала женщина, с тревогой вглядываясь в лицо младшего сына.

Дин Юй лишь молча хлопал глазами, окончательно потеряв дар речи.