Бесконечный завтрашний день восточного искупления

Глава 20

«„1‹‘0〈“《Э-э-э-э-э-эй-эй-эй-эй-эй-эй-эй!!1!!4!!3!!》”〉6’›“»

Не только все деревенские жители внизу, но даже сама Сувако и Одзаку испустили изумлённые возгласы.

Сувако тут же набросилась на неё с требованием:

— Погоди-ка! Впервые об этом слышу, что здесь вообще происходит?!

Она и сама слышала об этом впервые: какое ещё «после долгих обсуждений было принято торжественное решение»? Та просто-напросто несла отсебятину.

Не дожидаясь ответа, первыми отозвались деревенские жители внизу.

— Пока это госпожа Мория, я не против.

— Раз госпожа Сувако остаётся, остальное не имеет значения.

— Если так, то ещё куда ни шло.

— Под защитой столь могущественных божеств мы наверняка станем ещё сильнее и процветающие, чем прежде!

— Слышал, госпожа Ясака – богиня ветров и дождя, в паре с госпожой Сувако они обеспечат нам небывалый урожай!

…

Еще труднее было смириться с тем, что эти деревенские жители проглотили столь нелепую декларацию. Даже староста Канзюсай с абсолютно серьёзным выражением лица нёс полную ахинею:

— Честно говоря, привыкнув к наивной прелести госпожи Сувако, теперь получить вдобавок ослепительно прекрасную госпожу Канако – кажется, не такая уж плохая идея.

Столь неуместное заявление заставило окружающих крестьян поспешно отступить подальше. К счастью, пребывавшие в растерянности Сувако и Одзаку ничего не заметили, иначе всё могло кончиться куда хуже.

В точности как и ожидалось. Канако повернулась к Сувако и, раскинув руки, улыбнулась:

— Как видишь, в этом и заключалась моя цель. Разве концовка не превосходна?

— В каком это месте она превосходна?!

Растеряв всю свою прежнюю холодность, Сувако яростно обрушилась на её слова:

— Что тут хорошего?! К тому же я впервые об этом слышу, с какой стати мне объединяться с тобой?!

Сама того не замечая, в суматохе она перестала величать себя по-царски, перейдя на простое «я».

Канако слегка беспомощно покачала головой:

— У тебя есть группа преданных верующих, которые ни за что не хотели сдаваться, какими бы методами я ни пользовалась. Как я уже говорила, мне нужна вера, а не горы безжизненных тел. Сейчас это единственный идеальный способ всё уладить: ты сможешь и дальше защищать свой народ, так что наш союз не должен вызвать никаких конфликтов.

Зная, что та всё ещё затаила обиду, Канако отвернулась от деревенских жителей и широко раскинула руки:

— Глядя на нынешнюю обстановку и расклад сил, неужели у тебя есть способ лучше? Я признаю, что вторжение в твои земли с войском было моей ошибкой, но по крайней мере наше сосуществование теперь взаимовыгодно.

Возразить было нечего…

Всё обстоит именно так, как она говорит: это лучший выход из положения. К тому же для потерпевшей поражение стороны было бы вполне естественно оказаться изгнанной или убитой, так что сейчас у неё не то что собственного плана, даже права выдвигать условия не было.

Но даже при отсутствии конфликта интересов Сувако всё ещё сомневалась и бормотала себе под нос:

— Но… победить тебя… доказать… Нио… что я сильнее…

Победить её, чтобы доказать своё превосходство, доказать Нио собственную ценность, приковать всё его внимание к себе… Но стоило ей вспомнить о сельчанах, которые бок о бок жили с ней и почитали её не иначе как родного человека, как её сердце дрогнуло. Рассматривать их как чистый инструмент для сбора веры было выше её сил: с одной стороны – те, кто всецело зависел от неё, с другой – те, кто стал ей близок, словно друзья. Она просто не могла принять решение.

— Госпожа Сувако, примите решение.

Даже Одзаку сзади подал голос, напоминая о необходимости сделать выбор: в конце концов, это решение она должна принять сама, и никто другой не сможет заменить её.

Видя её колебания, Канако совершила неожиданный поступок: взметнула вверх сжатую в кулак правую руку и отвесила Сувако увесистый тумак по макушке.

Хотя удар был шутливым и несильным, Сувако всё равно схватилась за ушибленную голову и ошеломлённо уставилась на обидчицу.

Канако отчитывала её менторским тоном:

— Понятия не имею, о чём ты сомневаешься! Неужели ты до сих пор не поняла? Обычные божества при поражении исчезают спустя пару дней из-за нехватки веры. Ты же не только не пропала, но и твоя сила ничуть не уменьшилась – что это значит? Это значит, что твои последователи даже после твоего поражения не поколебались в своей вере! Перед лицом таких преданных тебе людей чего ты вообще сомневаешься?!

Благодаря этому Сувако немного успокоилась. Слегка прикусив губу, она озвучила своё решение:

— Я принимаю твои условия. Хотя отныне мы обе будем божествами этой страны, я не позволю тебе выдвигать чрезмерные требования к моим людям.

Раз она выбрала народ, значит ли это, что она отказалась от Нио?

Отнюдь. Немного остыв, Сувако рассудила так: она делает ставку… Ставит на то, что для Нио потенциал человека заключается вовсе не в чистой силе. Судя по тому, как он отнёсся к её поражению, его мало волновало, кто выиграл, а кто проиграл.

Но даже приняв решение, Сувако всё ещё испытывала тревогу и растерянность. Она боялась совершить ошибку, боялась, что его силуэт вдруг исчезнет под раскидистым деревом на равнине.

— Об этом можешь не беспокоиться, мне для счастья вполне хватает веры.

Не обременённая лишними заботами, Канако с радостью объявила собравшимся:

— Слушайте все! Имя «Сея» ушло в прошлое, с сегодняшнего дня эта страна будет именоваться «Мория», и это имя будет передаваться из поколения в поколение!

«„‹‘〈“《『「О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~!!」』》”〉’›“»

Следом за её декларацией люди разразились оглушительными криками восторга.

Глядя на шумную сцену перед глазами, рассеянная Сувако больше не могла здесь оставаться. Скомкав прощание, она поспешила ретироваться:

— Дальше справляйся сама, а я пожалуй откланяюсь.

Стоило ей уйти, как Одзаку, разумеется, тоже не стал задерживаться и последовал за ней.

Глядя на две фигуры, скрывшиеся в лесу, Канако недовольно проворчала:

— Вот же холодные создания… Неужели нельзя было остаться на празднество и только потом уходить?

Она знала, что та, судя по всему, пыталась что-то скрыть, но до тех пор, пока это не мешало сбору веры, Канако не собиралась обращать на это особого внимания.

Тем временем в другой стороне, быстро пробираясь сквозь лес в направлении равнины, хранившая молчание Сувако бросила через плечо следовавшему за ней по земле Одзаку:

— Одзаку, я ведь всё правильно сделала?

Взглянув на ситуацию со стороны, Одзаку честно ответил:

— С точки зрения правителя, ваше решение, госпожа Сувако, абсолютно верно. Но каким бы ни оказался этот итог – верным или ошибочным, – ваш слуга всегда будет следовать за вами.

Услышав этот ответ, она поняла, что желаемого утешения не дождётся. В полном молчании Сувако вновь прибавила скорость, мчась к равнине.

Вернувшись на равнину, она вновь увидела неизменно лазурное небо. Порыв свежего ветра овеял её лицо, заставив единственное раскидистое дерево зашуметь листвой.

Однако сейчас это волновало её меньше всего. Вернувшись, Сувако в ту же секунду устремила всё внимание на основание дерева.

Увидев, что белоснежная фигура всё ещё на месте, под сенью ветвей, её не утихавшее ни на миг тревожное сердце наконец немного успокоилось.

Одолеваемая остатками былой тревоги, она тихонько подошла к Нио со спины и дрогнувшим голосом произнесла:

— Прости.

В ответ на это не пойми к чему сказанное извинение Нио даже не обернулся, лишь бесстрастно бросил:

— У тебя нет причин извиняться передо мной.

Сувако глядела прямо на его спину, наконец открыто признав своё поражение:

— В этой битве за веру я проиграла.

— Ожидаемый итог.

За некоторое время до начала сражения Нио успел заметить происходившие с ней перемены. Пусть он и не понимал, откуда в ней столько упрямства, но тогда она явно утратила присущую ей холодность, а потому её проигрыш читался заранее.

Сувако слегка опустила голову:

— Я выбрала сосуществование…

Что бы она ни говорила, в ответ неизменно раздавался лишённый всяких эмоций, механический голос:

— Разумное решение. На данный момент это единственный выход.

— Ты… покинешь меня?

Наконец она задала вопрос, ответ на который волновал её больше всего на свете. В этот момент Сувако казалась невероятно уязвимой и испуганной – в ней трудно было узнать прежнее величественное божество.

На сей раз Нио смолчал. Уйдёт он в конце концов или нет, зависело лишь от того, представляло ли это место хоть какую-то ценность для него. Если он до сих пор не ушёл, то лишь потому, что всё ещё наблюдал за потенциалом Сувако.

Столкнувшись с его молчанием, Сувако почувствовала, как страх и тревога разрастаются с новой силой, заставляя её повторить вопрос:

— Нио… ты бросишь меня?

Всё остальное уже не имело никакого значения. Казалось, она не успокоится, пока не добьётся ответа; сейчас ей хотелось знать лишь одно, пусть даже это будет ложь.

— Наблюдаю…

В конце концов Нио выдал ответ, который ответом вовсе не являлся. Он больше никому не собирался давать обещаний, прекрасно понимая, сколь они хрупки и бессильны, да и права раздавать их у него не было.

Этот ответ нёс в себе двоякий смысл: стоило ему решить, что собеседница утратила способность становиться сильнее, как он тут же уйдёт. К тому же…

Союз двух божеств вполне мог породить неожиданный потенциал. Для него подобные сочетания таили в себе массу интересного для изучения – в особенности столь тонкое переплетение сил Цянь и Кунь. К тому же благодаря этому он смог бы понаблюдать за тем, какими существами являются иные боги, помимо Сувако.

Получив столь расплывчатый ответ, она тем не менее немного успокоилась.

Глядя на не желавшую поворачиваться спину, Сувако шагнула вперёд и совершила дерзкий поступок, на который не решилась бы и сама.

Раскинув руки, она мягко обвила его шею, прижавшись всем телом к его спине, и прошептала ему на ухо нежным, чуть дрожащим голосом:

— Не уходи…

Медленно…

Крепко обнимая его, она поведала ему о своей решимости:

— Я стану сильнее. Сильнее, чем ты рассчитываешь. Я сделаю всё, чтобы оправдать твои ожидания, так что… останься со мной…

Пожалуй, за всю свою жизнь она впервые вела себя столь нежно с представителем противоположного пола. Однако тонкий аромат лотоса, исходивший от него, странным образом успокаивал её израненную душу.

Столкнувшись с её объятиями, Нио по-прежнему не шелохнулся и продолжал безучастно и быстро писать. Он совершенно не понимал, какой смысл во всех этих телодвижениях и словах, и был не в силах ощутить бушующее в ней пламя чувств.

С той самой минуты, как Наноха с остальными пронзили его тело; с мгновения, когда на него пало проклятие; с секунды, когда яд души разъел его изнутри, – с того самого мига, как рухнуло абсолютно всё, – его сущность оказалась искажена.

На самом деле Нио прекрасно всё осознавал и отлично видел те изменения, что происходили в нём. После того как клинок предательства пронзил его, а яд души начал своё дело, он отчётливо чувствовал, как нечто внутри него каменеет и немеет. И хотя он прекрасно понимал суть происходящего, никаких мер предпринимать он не стал, пустив всё на самотёк.

Быть может, он просто устал. А может, искренне верил, что всё это ему больше ни к чему.

Не будь буферной обработки Уничтожения Нирваны, он, пожалуй, уже давно превратился бы в бездушную машину, способную лишь на холодный расчёт.

Однако это была всего лишь буферизация. По мере того как он использовал свою силу и распространялся яд души, нечто внутри него продолжало каменеть, и эмоции вместе с чувственностью были первыми на очереди.

Именно поэтому пылких и явных чувств Сувако Нио не понимал, не осознавал и не мог постичь. В нынешнем его состоянии, когда эмоции и чувственность неумолимо костенели, он был уже не в силах постичь истинный смысл подобных жестов.

В дальних уголках его памяти ещё теплились воспоминания о том, как в далёком прошлом несколько девушек тоже любили делать с ним нечто подобное, но вспоминать об этом не было никакой нужды – всё это осталось в прошлом.

Именно из-за постепенной утраты человеческой чувствительности он отдалялся от понятия «человека». Но кем же он станет в конце концов?

Божеством? Ёкаем? Демоном? Чудовищем? Или чем-то ещё более возвышенным?

Ответ прост: никем из них. Он превратится в жалкое существо, чью истинную природу не сможет постичь даже он сам, в нечто не имеющее имени.

И в этот момент Сувако ещё не догадывалась о той страшной правде и глубокой печали, что скрывались за именем Нео Авелюкс.

PS: Как тут тихо… Прошу добавить в избранное, оставить комментарий, поругать, порекомендовать или задонатить – в общем, прошу хоть о чём-нибудь.