Этот киллер — зять-примыш

─ Брат Ворон, в этой бадье с полфунта, перебор же! Давайте я за него половину осилю, ─ перепуганный Фэн Хаомин попытался сгладить углы.

─ Хаомин, не лезь куда не просят. Раз Брат Ворон разозлился, всякий, кто станет заступаться, автоматически падает в его глазах, ─ злобно зыркнул на глупого родственника Чжан Ян.

Травилка, затеянная Вороном, играла ему на руку, а этот олух только мешал.

Всю эту пирушку Чжан Ян затеял единственной целью – отомстить Цзян Хао и унизить его.

Сам он промышлял стройкой и металлом, а там все контракты завязаны на клан Вань.

Если бы не срыв помолвки, он бы поимел с этого брака немалый куш.

А теперь из-за какого-то выскочки все договоренности пошли прахом, и разъяренный клан Вань аннулировал сделку.

Выместить злобу на дядю он не смел, оставалось отыграться на Цзян Хао.

У Брата Ворона имелись свои счеты: его зеленая тоска грызла от того, что такая красотка, как Фэн Июнь, досталась какому-то нищеброду.

Раньше, пока маячил клан Вань, Ворон помалкивал в тряпочку – с теми связываться кишка тонка.

Зато об уличную голытьбу вроде Цзян Хао можно было вытирать ноги как душе угодно.

─ А если я выпью, что дальше? ─ Цзян Хао придвинул бокал к себе и холодно глянул на Ворона.

─ Что-что… Выпьешь рюмку – я отвечу. Осушишь десять – я опрокину десять в ответ! ─ Ворон презрительно сплюнул на пол, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил в лицо Цзян Хао клуб дыма, источая нескрываемую спесь.

Вызов был брошен в открытую.

─ Своих слов не отрекаешься? ─ ледяным тоном процедил Цзян Хао.

─ Весь этот балаган – свидетели! ─ Ворон ткнул пальцем в сторону замерших гостей.

Те молча кивнули.

Каждый понимал: пареньку конец. Нашли с кем тягаться – с самим Вороном! Ввязался в пивную дуэль – обратной дороги нет.

Буйный нравом, жестокий и безжалостный, да еще и побратим пятого господина – Ворон не простил бы никому попытки соскочить на половине.

Сам Ворон обладал звериной выносливостью и носил в околотке прозвище «винный бессмертный» – на пике формы он вливал в себя по пять фунтáх чистейшей водки и даже не шатался. Какой-то лопух против него – все равно что щепка против лесного пожара.

Цзян Хао взял бокал и опрокинул его в горло одним махом.

Ворон повторил трюк.

Второй бокал, третий… стакан за стаканом.

Ворон пил следом, но уже к шестой чарке от прежней спеси не осталось и следа – на смену ей пришел суеверный ужас.

По полфунта на брата – шесть чарок означали, что в него уже влилось почти три с половиной фунта крепкого. А ведь до этого он еще успел приговорить сотую часть со своей стороны – итого набежало почти четыре с половиной.

Лицо Ворона побагровело, глаза затуманились пьяной поволокой.

Пять фунтов – абсолютный предел его возможностей, а до него оставался всего один несчастный шаг.

Цзян Хао же продолжал подносить чарку к губам с пугающим спокойствием.

Наблюдая за тем, как парень опрокидывает стакан за стаканом, сохраняя безупречно ровный цвет лица, присутствующие начали всерьез подозревать, что у этого человека дно желудка вообще не имеет предела.

Ворон заколебался, но под тяжелыми взглядами собравшихся отступать было некуда.