ГТА 1999: Как мы фармили экспу на братках

— Да с чего вы вообще это взяли? — опешил игрок. Для геймеров подобные порывы казались дикостью: с какой стати китайским рабочим оплакивать персонажа из американского лобби?

— Да с чего вы вообще это взяли? — опешил игрок. Для геймеров подобные порывы казались дикостью: с какой стати китайским рабочим оплакивать персонажа из американского лобби?

— Да слышали мы историю, — степенно объяснил пожилой рабочий. — В прежние годы наши ребята ездили в Африку, железную дорогу тамошним бедолагам строить. Кое-кто там и остался навсегда, в чужой земле лежит. Но у нас на заводе все равно проводили траурные собрания, поминали усопших и призывали равняться на их подвиг. Вы как хотите, а для нас это святое.

— Да слышали мы историю, — степенно объяснил пожилой рабочий. — В прежние годы наши ребята ездили в Африку, железную дорогу тамошним бедолагам строить. Кое-кто там и остался навсегда, в чужой земле лежит. Но у нас на заводе все равно проводили траурные собрания, поминали усопших и призывали равняться на их подвиг. Вы как хотите, а для нас это святое.

Большинство рабочих еще не до конца понимали, что представляет собой частная военная компания. В их представлении американский негритянский квартал выглядел чем-то вроде ведомственного жилого микрорайона, а отряды самообороны они упорно именовали «заводским отделом охраны». Погибший же игрок в глазах работяг представал доблестным инспектором этой самой военизированной охраны, который пал смертью храбрых, защищая заводские семьи от обнаглевших уркаганов и хулиганья.

Большинство рабочих еще не до конца понимали, что представляет собой частная военная компания. В их представлении американский негритянский квартал выглядел чем-то вроде ведомственного жилого микрорайона, а отряды самообороны они упорно именовали «заводским отделом охраны». Погибший же игрок в глазах работяг представал доблестным инспектором этой самой военизированной охраны, который пал смертью храбрых, защищая заводские семьи от обнаглевших уркаганов и хулиганья.

Во время обеденных перерывов в курилках то и дело вздыхали:

Во время обеденных перерывов в курилках то и дело вздыхали:

— Эх, такой парень молодой был, жить да жить… Жалко до слез.

— Эх, такой парень молодой был, жить да жить… Жалко до слез.

— В прежние-то времена завод бы ему такие похороны закатил — на весь округ!

— В прежние-то времена завод бы ему такие похороны закатил — на весь округ!

— Говорят, американцы у себя там все по-своему обставили. Нам-то из такой дали не дотянуться, вот начальство и решило ничего не устраивать.

— Говорят, американцы у себя там все по-своему обставили. Нам-то из такой дали не дотянуться, вот начальство и решило ничего не устраивать.

— И все равно неправильно это. Не по-людски. Нам бы тоже надо уважить героя… Пусть хоть совсем скромно, по-нашему, по-рабочему.

— И все равно неправильно это. Не по-людски. Нам бы тоже надо уважить героя… Пусть хоть совсем скромно, по-нашему, по-рабочему.

Быть может, эти изнуренные неопределенностью люди рвались почтить память безвестного чужака за тысячи миль от них не только из чистой скорби. Им отчаянно хотелось хотя бы на миг вернуться в привычный, понятный мир ушедшей эпохи — мир, где человек не оставался один на один со своей судьбой, и где общество заботилось о каждом от колыбели до самой могилы.