Хочу спрятать тебя и время

Перешагнув через каменный порожек, он указал на открытую дверь соседней комнаты:

— Цинхэ там. Проходите, а я пойду чай заварю. Что будете пить — гуаньинь или пуэр?

— Пуэр, пожалуйста. Спасибо.

Мэн Ванчжоу махнул рукой и, развернувшись, ушёл.

Шэнь Цяньчжань проводила его взглядом, набралась храбрости и шагнула в комнату.

Цзи Цинхэ сидел за рабочим столом у окна, слегка склонив голову, — она видела только его спину.

Свет в комнате был неровный, играли тени. То место, где он находился, казалось естественной сценой — свет из окна падал прямо на него, вбирая в себя все остальные источники освещения.

Услышав шаги, он слегка повернул голову, бросив лишь мимолётный взгляд краем глаза.

Та самая продюсер Шэнь, которая только что так уверенно рассуждала о том, что Цзи Цинхэ точит зуб на её тело и красоту и мечтает о продолжении банкета… промолчала.

Она потерла нос и, ступая как можно тише, приблизилась.

Цзи Цинхэ реставрировал наручные часы.

Ремешок и задняя крышка уже были сняты, обнажая сложный, переплетённый механизм циферблата.

Он как раз зажимом извлекал стержень оси. Длинные пальцы управляли этим миниатюрным часовым инструментом на удивление ловко и изящно.

Шэнь Цяньчжань была в этом деле профаном.

Из всего набора инструментов на его столе она узнала разве что отвёртку, да и то не факт. О назначении остальных и говорить не приходилось. Видя, как сосредоточенно Цзи Цинхэ разбирает часы, как быстро и тщательно очищает каждую деталь сложного механизма, она тактично решила не мешать.

В разгар процесса заглянул Мэн Ванчжоу, принёс пуэр. Увидев, что Шэнь Цяньчжань так и стоит, он, посмеиваясь, проворчал, что Цзи Цинхэ не знает жалости к прекрасному полу и понятия не имеет об основах гостеприимства, а затем, широко улыбнувшись, попросил её не обижаться:

— Цинхэ, как сядет часы реставрировать, так словно от мира отрешается, будто в нирвану уходит. С детства таким был.

Шэнь Цяньчжань вскинула бровь, мгновенно ухватив главное:

— С детства?

— Он тебе не говорил? — удивился Мэн Ванчжоу. — Мы с Цзи Цинхэ двоюродные братья.

Шэнь Цяньчжань: «…» Видимо, они ещё не дошли в своих отношениях до такой степени близости, чтобы обсуждать родственные связи.

Цзи Цинхэ, услышав это, не преминул тихонько фыркнуть, прерывая их:

— Я всё слышу.

Он разжал пальцы, выпуская отвёртку, и, взявшись за стул Шэнь Цяньчжань, одним движением придвинул его — вместе с ней самой — поближе к рабочему столу.

— Это подставка для ремешка. Обычная вещь. — Он протянул ей подставку, на которой фиксируют ремешок. — Используется, чтобы закрепить ремешок, снять его или отрегулировать длину. Есть в любом часовом отделе, ничего особенного.

— Это нож для снятия задней крышки. Вскрывает черепушку. — Цзи Цинхэ указал на заднюю крышку, лежащую на кожаном коврике, ничуть не смущаясь кровавой аналогии, которая явно не прошла бы цензуру. — Антимагнитный пинцет и точильный камень. Чтобы детали не намагничивались. Бывают разных размеров, обычно нужно иметь под рукой три-пять штук.

— Съемник стрелок, постановщик стрелок, масло для механизма, автоматическая маслёнка. — Он сделал паузу и указал на лупу, закреплённую на окуляре. — И окуляр. Увеличение от трёх до двенадцати крат, в зависимости от надобности. При малом увеличении разбираешь и собираешь детали, при большом — регулируешь спираль пружины, проверяешь цапфы баланса.