Хроники искаженных законов

— Твой грех заключается вовсе не в том, какое значение ты имеешь для человеческого мира, а в том, что ты значишь для нас…

— Что это значит? Ничего не понимаю! — озадаченно воскликнул я. Какое вообще значение я могу иметь для этих монстров?

Услышав это, Ван Юэлинь громко расхохотался:

— Ха-ха-ха, ты до сих пор не понимаешь? Почему моя питомица преследовала тебя? Почему у группы психически больных людей возникали точно такие же галлюцинации и видения? Неужели ты до сих пор не заметил, что отличаешься от остальных? Даже офицер Лу, будучи человеком, догадался обо всём, но наш главный герой, господин Сюй Юньфань, до сих пор пребывает в неведении. Впрочем, я уверен, что наше чутье нас не обманывает.

Пока я мысленно перебирал события последних дней, облачённый в мантию судьи Ван Юэлинь внезапно оказался прямо у меня за спиной и промолвил, глядя в противоположную сторону:

— Если память мне не изменяет, симптомы так называемого раздвоения личности, о котором говорят ваши человеческие врачи, у тебя уже достигли предела…

Я остолбенел, услышав это. В памяти всплыло то, что произошло незадолго до моего визита к лечащему врачу. Темнота ночи, я сижу перед сном и мучительно ломаю голову над сюжетом и написанием романа. Одолеваемый сильнейшей тревожностью, я лёг в постель и заснул, но проспал совсем недолго. Проснувшись посреди ночи и увидев светящийся монитор компьютера, я машинально хотел встать, чтобы выключить его и лечь спать дальше, однако внезапно обнаружил, что совершенно не могу пошевелить телом. Не прошло и мгновения, как в собственном разуме я различил чужие голоса: один гневно жаловался на нехватку вдохновения для творчества, другой звучал так, будто собирался сдаться и бросить всё…

Я списывал всё на слишком быстрый ход собственных мыслей, но когда моя рациональная половина попыталась разобраться в причинах, я понял, что параллельно со мной своей собственной логикой следовали еще несколько потоков мыслей. Это состояние в последнее время стало повторяться всё чаще, и решив, что у меня начались слуховые галлюцинации и психическое расстройство, я записался на приём к профильному специалисту.

— Ну и что с того, что это раздвоение личности? Какое отношение это имеет к нынешнему суду? — я всё ещё не понимал, к чему клонит Ван Юэлинь.

Стоило мне моргнуть, как Ван Юэлинь снова оказался на возвышении судьи. Сжав в руке тёмно-красный драгоценный камень, напоминавший жезл, он вынес мне приговор:

— О священный и благой Владыка, его душа достойна наших хвалебных песней, его осквернённая душа заслуживает того, чтобы мы омыли её, освободив её и покарав его нечистоту…

С этими словами Ван Юэлинь высоко поднял тёмно-красный камень, похожий на скипетр. Все окружающие нелюди впились в него взглядами, словно в самое ценное сокровище на свете, и принялись отплясывать странные, вычурные танцы, совершая какой-то ритуал с молитвами и бормоча под нос бессвязные слова.

Наконец, прямо над Судным Трибуналом сгустился красный и зелёный водоворот, из которого медленно стал опускаться огромный кроваво-красный меч с высеченной на нём багровой луной. Ван Юэлинь провозгласил: