Рейдеры Сопряжения

Память

Под высоким сводами храма на прихожан взирали лица тысяч богов из бесчисленного числа брамфатур. Сложно соорудить святилище кому-то одному, когда жизненное пространство ограничено, а в соседних квартирах могут ютиться представители занкейских рукопоклонников и благославных прихожан двуединого бога. Впрочем, одно верующим удалось — в полумраке огромного зала было тихо настолько, насколько вообще может быть в Сопряжении, городе миллиона миров.

Матис бывал здесь и раньше. Немногие из манбикеров-экстракторов гавваха могли похвастаться подобным, но темнокожий мужчина с голубыми глазами был исключением из правил. Сколько бы времени он ни провел в клане Амаранта, его руки оставались чисты. Бусины шторы над крохотным проходом заколыхались, запели приятную уху песнь резной кости и бронзы, когда он прошел в небольшой закуток, скрытый даже от обычных прихожан.

— Я вхожу сюда с чистым сердцем и благими намерениями, — он склонил голову, вдыхая терпкий дым благовоний. — И приветствую тебя, благословенная Тария.

Во мраке молельной комнаты послышался перезвон колокольчиков. Из темноты на Матиса взирала женщина с глубокими морщинами и благородной, белоснежной сединой. Коротким жестом она подозвала его поближе:

— Здравствуй, Матис. Проходи, садись. Нам есть что обсудить.

Мужчина коротко кивнул, прошел дальше. Вздохнув, он опустился на колени перед женщиной, и та провела двумя пальцами по его лбу, оставляя на темной коже две полосы краски — белой и красной. Он молчал, прекрасно зная о том, что вопросы здесь задавать будет не он.

— Что случилось в клане Амаранта? — наконец заговорила она после минутного раздумья. — До меня доходят странные слухи.

— Ну, как тебе сказать, мать… — неуверенно начал Матис. Его плечи осунулись, словно у нашкодившего ребенка. — Барон, он…

— Он накричал на одного из старейшин, да. Это я знаю. Объясни мне почему это произошло. Что с ним происходит?

Матис тяжело вздохнул, потер пальцами переносицу, зажмурившись. Он нахмурился, думая о том, как лучше изложить свои мысли, и понимая, что ни один из ответов не будет правильным. В подобные моменты испытывалась его верность Барону, клану Амаранта, экстракторам гавваха. Тем, кто его приютил, когда он потерял себя.

— Ему тяжело, — наконец процедил он сквозь зубы. — Ремесло моих братьев… Непростое. А в новой брамфатуре добывать гаввах еще сложнее, чем раньше. Люди там озлобленные, привыкшие к тяготам и потерям.

— Это не отвечает на мой вопрос, — старуха лукаво улыбнулась, склонив голову набок. — Матис, мы все тебя очень любим и уважаем, так что пожалуйста, не делай все сложнее для нас всех. Скажи честно, Барон начинает срываться?

— Это не так просто…

— Он теряет контроль над собой? Над своими людьми?

— Тария, послушай…

— Барон стал неуправляемым?

Матис не ответил. Вместо этого он, пытаясь справиться с эмоциями внутри себя, сжал обе руки в кулаки у себя на коленях, глубоко вздохнул. Тария многое успела повидать за свои года, и знала, когда стоит уступить — ее черты лица смягчились, тонкие губы растянулись в легкой, мягкой улыбке.