Староста, пощади нас! Мы правда больше не хотим заниматься предпринимательством

Она поначалу просто из вежливости соблюдала приличия, никак не ожидая, что у Ли Хао хватит бесстыдства заявить: ─ Ай, хозяюшка, ну что вы так любезно, отказать – грех! ─ и он уверенно зашагал в сени.

Юй Шоуань помедлил, собираясь прогнать наглеца, но тяжело вздохнул и тоже поплелся в дом.

Он прекрасно понимал: с таким упрямцем, как Ли Хао, грубая сила не поможет, лучше усадить его за стол и поговорить по душам.

За ужином Юй Шоуань извлек припасенную старую водку, щедро плеснул гостю полную чашку, налил себе и, сбросив дневное раздражение, тяжело вздохнул.

Ли Хао просиял, принялся потирать руки и заискивающе уставился на хозяина дома: ─ Товарищ голова, неужели ты… передумал? Решился выделить нашей деревне помощь?

Юй Шоуань пригубил из рюмки, поставил ее на стол и проговорил с мрачной обреченностью: ─ Ли Хао, я не вредничаю нарочно. Я правда не могу подписать эти бумаги.

Глядя на собеседника, он с горечью вздохнул: ─ Неужели ты думаешь, что я не хочу процветания деревне Лицзя? Что не хочу, чтобы люди ходили по нормальным дорогам? Но я поселковый голова, в моем ведении весь поселок Лицзя, а не одна ваша деревня!

─ За последние два года вы развели рыбу, посадили тростник, устроили теплицы – поселок уже выделил вам уйму денег.

─ А другие деревни? Деревня Ван, Цзяоао – какая из них живет легче вашей?

─ Они тоже просят помощи, но казна пуста, на всех не хватает!

─ Ли Хао, я знаю, что ты человек непустой и искренне радеешь за дело, это я понимаю лучше кого бы то ни было.

─ Но субсидии дать нельзя, иначе остальные деревни поднимут бунт.

Жена Юй Шоуаня тоже заступилась за мужа: ─ Староста Ли, старый Юй прав. Ему нелегко приходится на этом посту, пальцы на руке одинаково дороги, нельзя выделять кого-то одного, пощади его нервы.

Ли Хао долго молчал, потом взял чашку и осушил ее до дна. Подняв голову, он посмотрел на хозяина, и в его взгляде исчезла прежняя наглая развязтность, уступив место глухой досаде: ─ Голова, я все понял. Больше не стану тебя донимать.

И пока Юй Шоуань облегченно выдыхал, тот добавил:

─ Раз уж субсидий не будет, у вас в поселке ведь остались излишки щебня и гравия? Отдай их мне.

─ И еще одолжи лопат, мотыг всяких… Не бойся, как только деревня Лицзя разбогатеет, мы вернем всё поселку в десятикратном, нет, в стократном размере!

У Юй Шоуаня от злости перекосило лицо. Ткнув в наглеца пальцем, он долго не мог вымолвить ни слова: ─ Ты… ты… ты…

Ли Хао приподнял чашку: ─ Поселковый голова~

Однако договорить ему не дали – Юй Шоуань выхватил посуду из его рук и потащил гостя к выходу: ─ А ну прочь отсюда!~

Громкий хлопок!

Двери захлопнулись наглухо.

Уставившись на запертую створку, Ли Хао скорчил забавную рожицу: ─ И не подумаю! Чтоб тебя удар хватил!

Среди ночи.

Юй Шоуань проснулся по нужде.

Уборная в его доме ничем не отличалась от крестьянских: несколько каменных плит, брошенных поверх навозной ямы позади свинарника.

Обычное сельское подворье ночью погружается в кромешную тьму, фонарей нет и в помине, а в безлунную ночь хоть глаз выколи.

У Юй Шоуаня жилось чуточку зажиточнее – он прикрутил тусклую лампочку накаливания. Света она давала мало, но и это считалось роскошью.