Тайна сезона дождей

Глава 2

Глава 2 Птицы в одной клетке

Когда они наконец вымыли руки, свободного времени на разговоры уже не осталось. Подошла очередь Тань Цзиня – он первым зашёл на приём к врачу.

Линь Шилань осталась сидеть снаружи и ждать его.

Оставшись одна, она наконец получила возможность дать покой той сумятице мыслей, что роилась в её голове.

Взгляд её упал на баскетбольную стойку у входа в общественный туалет – она торчала там, нелепая и неуместная. Какой-то мужчина прошёл мимо, и его тело на миг совпало с железной конструкцией, но он не врезался в неё – а просто прошёл сквозь. Даже не сбавив шагу, он направился прямо в туалетную комнату.

Тележка торговца посреди пешеходного перехода, баскетбольная площадка прямо в приёмном отделении больницы – все они странным образом возникали там, где им совершенно не следовало быть, словно какая-то неведомая сила вываливала их из другого измерения в её жизнь, не разбирая по категориям…

И это было только начало сезона дождей. Судя по опыту прошлых лет, впереди её ждало ещё больше необъяснимых, жутковатых происшествий.

Взгляд её скользнул по мячу, который Тань Цзинь бросил в корзину ещё раньше, и в голове постепенно созрела одна мысль. Она вдруг осознала, что перед ней – невероятный шанс, поворот судьбы.

«Кто-то видит то же самое, что и я»

Это запоздалое осознание наполнило её ликованием – сердце забилось быстрее, а стул под ней вдруг стал невыносимо неудобным, словно она не могла усидеть на месте.

Линь Шилань резко встала и вытянула шею, пытаясь заглянуть за плотно закрытую дверь кабинета. Ничего не увидела.

Ей не терпелось: «Не слишком ли долго он там?» – подумала она.

Машинально она потянулась левой рукой к запястью, чтобы коснуться браслета, но не нащупала его и вспомнила, что браслет рассыпался.

– Скри-и-и-п. – Стеклянная дверь издала протяжный звук.

Её толкнули с такой силой, что створка распахнулась наружу. Оттуда выскочил человек – словно у него горело под задницей.

Это был Тань Цзинь.

Он преодолел расстояние в несколько шагов одним махом, выскочил к Линь Шилань, и первое, что вырвалось у него:

– Хорошо, что ты не ушла.

Плечи его были напряжены, на лбу выступила тонкая испарина, в сжатом кулаке он сжимал свою медицинскую карту – на лбу у него прямо было написано крупными буквами: «Я В ПАНИКЕ».

– Врач задержал меня так долго! Если бы я вышел, а ты уже ушла – где бы я тебя искал?

Глядя на его суетливость, её собственное беспокойство как-то странно улеглось. Более того, она даже смогла успокоить его в ответ:

– Отдышись, не торопись, рассказывай.

Тань Цзинь, у которого было полно невысказанных слов, просто рвался поделиться с ней своими впечатлениями от посещения врача.

– Сначала он отправил меня на компьютерную томографию головы, и там ничего не нашли. Потом начал просто так разговаривать – да так дотошно, будто копал с корнем: от мала до велика всё расспросил, даже во сколько лет меня от груди отлучили. Он просил, чтобы я рассказал всё честно, ну я и не стал скрывать. Чем больше я говорил, тем больше он спрашивал, и всё это время что-то быстро-быстро строчил в карте. Под конец я просто отказался продолжать. Врач настойчиво рекомендовал мне остаться под наблюдением, я не согласился, и тогда он сказал, что мне нужно приходить на проверку каждую неделю.

Он разжал кулак – и действительно, на его карте было плотно исписано мелким почерком.

– Неужели всё так серьёзно? Я пришёл в больницу в надежде, что кто-то докажет мне: я не болен.

– Очевидно, надежды не оправдались.

Линь Шилань задала ему тот же вопрос, который он задавал ей совсем недавно:

– А что у него в диагнозе?

– Вот, смотри, здесь целый список, – он протянул ей карту. – Он упоминал, что у меня ПТСБ.

– ПТСР, наверное? – Линь Шилань не сдержала улыбку. – Всё-таки врач – не какой-нибудь придурок, чтобы обзывать тебя.

– … – Тань Цзинь не ожидал, что Линь Шилань позволит себе такое грубое словцо, и она буквально застала его врасплох. Но именно эта грубость, как ни странно, сблизила их.

Линь Шилань достала из сумки свою диагностическую карту.

– Давай, теперь посмотри мою.

Он взял её и стал разглядывать. Чем дольше он смотрел, тем больше ощущал неладное.

Он положил её карту рядом со своей и сравнил их – и тут до него дошло, что именно казалось ему странным: их карты выглядели так, словно их скопировали и вставили, все симптомы, перечисленные у него, были и у неё.

– Что это значит?

Тань Цзинь поднял глаза и растерянно посмотрел на Линь Шилань.

– Твой трёхочковый бросок не попал даже в кольцо, – сказала она ему. – А неотступный Яньсянь, который не даёт мне покоя уже четыре года, он преследует и тебя тоже.

– Мы видим одно и то же.

Взгляд Тань Цзиня зажёгся – словно в глухой ночной тишине вспыхнул яркий, пышный огонь.

Они нашли другой, более тихий уголок в зоне ожидания и уселись там, в самом дальнем ряду. Разговор унёс их воспоминания на четыре года назад, в тот самый июль, когда хлестал ливень, не переставая.

17 июля 2018 года город Наньюй пережил катастрофическое наводнение. В уезде Яньсянь внезапно сошёл гигантский оползень – невиданных масштабов – и большая часть уезда оказалась под водой. Ливень не прекращался десять дней подряд, во всём уезде отключили электричество, закончились продукты, мосты и дороги были полностью разрушены – спасательные работы шли с огромным трудом. Потери среди населения были чудовищны, огромное количество людей пропало без вести.

Линь Шилань была одной из немногих выживших в этой катастрофе. Именно поэтому в их предыдущем разговоре она по умолчанию считала, что Тань Цзинь не пережил этого бедствия.

И сейчас больше всего ей хотелось спросить его:

– Как же ты выжил тогда?

– Я? – Он закатал рукав, готовясь наглядно показать ей сцену.

Линь Шилань поспешно остановила его:

– Ты просто расскажи, не надо показывать.

– А, – он послушно положил руки обратно на колени. – Среди бушующих потоков, благодаря своей недюжинной силе рук, я ухватился за дерево. Но тело было слишком тяжёлым, я всё время сползал вниз. Тогда я собрался с мыслями и вспомнил, как в документальных фильмах про первобытных людей показывали, как они лазают по деревьям. Я стал представлять, как они это делают, и медленно-медленно подтягивался вверх. Так я и удержался на дереве.

Хотя он и отказался от жестикуляции, рассказ его всё равно вышел очень живым.

Закончив со своим рассказом, Тань Цзинь спросил:

– А ты? Как выжила ты?

Он задал ей этот вопрос во второй раз, и ответ Линь Шилань был тем же, что и в прошлый раз:

– Я не помню.

– Почему?

– Слишком сильный шок. Главный врач сказал, что сработал психологический защитный механизм, и я выбрал забыть эти ужасные события.

Он пристально посмотрел на неё – в его взгляде читалась лёгкая насторожённость, как будто он подозревал, что она нарочно ничего ему не рассказывает.

Линь Шилань вздохнула:

– Я тебя не обманываю, это факт. Тогда обо мне писали в новостях. Сейчас в телефоне можно найти ту статью. Я тебе дам заголовок, поищи: «Девочка-подросток чудом выжила после десяти дней в затопленном уезде во время катастрофического наводнения».

Тань Цзинь задумался:

– Ты потом пыталась вспомнить?

– Да, но безрезультатно. Когда меня спасли, я пролежала в больнице без сознания несколько недель. Медсёстры рассказывали, что я всё время бредила с высокой температурой – может быть, тогда у меня и мозг повредился от жара.

Он ухватился за одну деталь:

– Бредила? А что именно ты говорила?

– Медсёстры говорили, что я твердила «поклясться» или «клянусь», но я сама этого не помню.

– Хм. – Он почесал затылок и пока отложил эту тему.

– Ты не помнишь, как ты выжила тогда. Если мы снова вернёмся туда в ближайшее время – будет непросто. Ничего, тогда я буду тебя вести.

Линь Шилань прекрасно понимала, что он имеет в виду.

Сегодня 13 апреля. В городе, где они живут, сезон дождей длится примерно с начала апреля до конца июля.

В этот период бывший уезд Яньсянь снова появляется в их мире. Когда дожди в реальности ещё не сильные, они могут видеть лишь размытые призрачные очертания деревни; а когда сезон дождей вступает в свою самую обильную фазу – они полностью возвращаются в прошлое, в свои собственные тела времён старшей школы.

В этом перемещении во времени есть одна ключевая дата – день катастрофы четыре года назад: с 17 по 26 июля.

Каждый год в эти десять дней, если повезёт и в реальности не будет дождя, они переживают это время спокойно и благополучно – и все счастливы. Но если не повезёт, и в реальности в эти дни тоже будут ливни, они будут заперты в этой деревне и снова переживут то наводнение.

И поскольку она не помнит, как именно «чудом выжила» тогда, в несчастливом варианте она оказывается в ловушке и в прошлом переживает собственную смерть.

Почему она это знает?

Потому что за предыдущие три года Линь Шилань уже умирала в сезон дождей – дважды.

Даже если после смерти она снова возвращалась в реальность – никто не захочет испытывать чувство утопления, тем более переживать его снова и снова. Линь Шилань тяжело выдохнула и уныло опустила глаза.

Пол под ногами был бледно-голубого цвета – больничный пластик. На расстоянии всего половины кулака от неё пол под стулом Тань Цзиня был коричневато-жёлтым, с неглубокими деревянными прожилками – это был пол баскетбольного зала.

Аномалии распространялись быстрее, чем в прошлые годы. В этом году дождей много, осадков выпадает обильно – и сезон, судя по всему, будет долгим.

Тань Цзинь заметил, на что она смотрит, и окликнул её, возвращая в реальность:

– Два вида пола в одном месте, знаешь, даже художественно смотрится.

Она ничего не ответила.

Он потянулся, стараясь говорить непринуждённо:

– То, что мы видим, напоминает мне старые компьютерные игры: есть такой приём – эксплойт, ловля багов. Когда идёт дождь, я знаю, что нашёл баг в игре. Другие игроки не понимают, что я делаю, мечась туда-сюда, игровой интерфейс становится всё более хаотичным и странным; постепенно мой персонаж начинает видеть насквозь стены – он видит то, чего не видят другие. Давай просто воспринимать это как игру. Все эти жуткие странные картинки – они временные. Когда мы пройдём эксплойт, то попадём в новый мир.

Какой же Тань Цзинь оптимист. Вот только Линь Шилань никогда не играла в компьютерные игры.

– То, что мы видим, вполне можно списать на симптомы психического расстройства, – сказала она.

Голос её звучал вяло, лицо было красивым, но взгляд – пустым.

– ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство, – она повторяла то, что ей годами внушали врачи. – То наводнение, которое ты пережил, стало психологической травмой и вызвало психическое заболевание; триггер – это дождь. Когда идёт дождь, у тебя возникают галлюцинации. Чем сильнее дождь, тем они тяжелее. Всё это «возвращение в прошлое» – не более чем диссоциативное расстройство: пациент теряет ощущение восприятия, онемевает и отрывается от окружающей действительности…

– Это не так.

Тань Цзинь не выдержал и перебил её. С его точки зрения, Линь Шилань была слишком пессимистична.

– Мы двое видим одно и то же – разве бывают у людей одинаковые галлюцинации? Это же прямое доказательство того, что мы не сумасшедшие.

– А что, если мы оба сумасшедшие?

Рядом с ней лежали две их диагностические карты, и ей тоже хотелось, чтобы он дал ей ответ.

Тань Цзинь выпрямил шею, стиснув зубы. Она застала его врасплох. Они сидели, словно надувшись друг на друга, глядя друг на друга в упор, – в тупике.

Тучи из параллельного пространства набежали, и прямо у них над головой грянул гром. Погода плевать хотела на их настроение – прямо внутри больницы внезапно хлынул ливень. Потоки воды обрушились на них, Тань Цзинь мгновенно промок до нитки.

Они в панике заметались, пытаясь найти укрытие. Линь Шилань наспех вытащила из сумки зонт. Тань Цзинь взял его, ловко и быстро раскрыл. Они оба оказались под ним.

Он увидел мокрое пятно на её плече от упавших капель. Она увидела его влажные чёрные волосы, прилипшие к голове – смешные и нелепые.

И ни тот, ни другой больше не думали о том, как ответить на только что заданный ею вопрос.

Потому что…

…это уже не имело значения.

В конце концов, есть кто-то, с кем ты стоишь под одним дождём.

Примечания переводчика

PTSB – созвучно ругательному выражению, сокращение SB (эс-би) — это широко известное ругательство, аббревиатура от shǎ bī, что переводится как «идиот», «придурок», «тупица», «мудак» (нецензурное, но часто используемое в бытовой брани).