Твоя настойчивая одержимость

кто-то привозил издалека, были необычайно ценны и дороги.

Но, видя, как её барышня старается выглядеть равнодушной, на лице Масы

появилась лёгкая улыбка.

«Наша барышня, когда же она так выросла?»

Она была той драгоценной барышней, которую Маса выкормила молоком, ведь та

с рождения осталась без матери. В тот момент, когда у Масы навернулись слёзы,

тихую атмосферу гостиной нарушило появление кого-то.

— Ты чего тут стоишь?

В гостиную вошел красавец с золотыми волосами, стряхивая со своих плеч

крупинки мокрого снега, прилипшие к его пальто.

Илай Евгения, старший брат Сиоаны и наследник семьи, был высок, но

производил впечатление болезненного человека с холодными голубыми глазами.

— Брат, ты вернулся.

Сиоана, поздоровавшись еле слышным голосом, поспешила к креслу и сделала

вид, что раскрыла книгу.

— Маса, принеси горячего чая.

— Да, молодой господин.

Оставшись наедине с ним в гостиной, сердце Сиоаны готово было выпрыгнуть из

груди. Была разница и в возрасте, и в телосложении, но больше всего её

беспокоило, как бы не потревожить раздражение брата, который и так относился

к ней без особой симпатии.

Илай, счищая грязь с ботинок о ковёр, грубо пробормотал:

— Чёрт побери! Если мне достанется титул, я обязательно снесу этот дом!

Сиоана крепко сжала в руке кончик накинутой на плечи шали.

Илай частенько рассказывал, что построит новый, хороший дом в соседнем

городке Хайбелл.

«Но это место…»

Было родовым гнездом семьи Евгения, где они жили из поколения в поколение.

Говорили, что род Евгения, известный тем, что рождал доблестных полководцев,

столетиями защищал северные рубежи. И в знак признания этих заслуг

императором им был пожалован Регвелл.

Кроме того, это было единственное место, где она могла помнить свою мать,

которая родила её и ушла из жизни.

«Поэтому его нельзя разрушать…»

Пока она в душе повторяла слова, которые так и не смогла сказать брату,

снаружи донёсся звук подъезжающей кареты.

— Отец!

Чтобы подготовиться к встрече с отцом, которого она не видела целый месяц,

она поспешно поднялась с места.

От этого книга, которую она читала, упала на пол, и пока она её поднимала, под

звук тяжёлых шагов появился отец.

Твайн Евгения, средних лет мужчина с благородной внешностью, обладал

золотыми волосами и голубыми глазами, точь-в-точь как Илай.

— Отец, добро пожаловать домой.

С безупречным почтением Илай склонился в поклоне, а Сиоана, неловко

стоявшая позади, низко опустила голову.

— Дела в столице завершились успешно? — с достоинством спросил Илай,

устроившийся на диване напротив графа.

Граф Евгения, взяв чашку чая, поданного Масой, тяжело вздохнул.

— Дайте сначала перевести дух. Дорога в карете порядком вымотала.

В последние десятилетия род Евгения сосредоточился на торговле, и граф часто

бывал в командировках в столице. Хоть и было неизвестно, насколько успешно

идут дела, времени, которое граф проводил в Регвелле, почти не оставалось.

— Никаких происшествий за это время не случилось?

— Конечно. Пока я здесь, можете ни о чём не беспокоиться, отец.

Илай уверенно улыбнулся, а Сиоана лишь опустила голову.