Твоя настойчивая одержимость

Сиоана всегда хотела видеть отца, но, встретившись с ним, не знала, что делать.

— Хм…

Граф нахмурил брови, глядя на дочь, которая, словно черепаха, выставила лишь

тонкую шею. Вместо того чтобы обратиться к Сиоане, он позвал слугу Жозефа.

— Приведи того ребёнка.

Спустя некоторое время Жозеф вернулся, ведя впереди себя нечто, закутанное в

плащ. При появлении подозрительного типа прекрасный лоб Илая изогнулся во

всю ширь.

— Отец, что это такое?

— По дороге туман был такой густой, что чуть не задавили каретой одного раба,

— беспечно произнёс граф, отхлёбывая чай.

— Чего стоишь! Быстро поклонись нари и молодому господину!

Когда Жозеф крикнул и грубой рукой сдернул плащ, из-под него показался

мальчик, весь в копоти.

Худой до костей, он с первого взгляда производил впечатление плохо развитого,

и трудно было определить его возраст.

Наверное, лет четырнадцать-пятнадцать.

На его запястье чётко виднелась Метка раба Каспийской империи.

— Отец! Что это!

Илай, зажавший нос из-за зловония, исходящего от мальчика, не смог закончить

фразу.

Сиоана была не меньше удивлена.

«Страшно…»

Потому что по внешнему виду невозможно было понять, человек это или зверь.

Из-под волос чёрных, как смоль, пылали красные глаза.

«Прямо как адская птица из книг, что читала мне Маса».

То самое зловещее существо, которое, говорят, забирает душу, если встретиться

с ним глазами.

Сиоана не могла оторвать взгляд от этих пугающих красных глаз.

Конечно, ей было страшно, но она впервые видела сверстника, и это было

интересно. В Регвелле и люди, и трава — все были уже в летах.

Тем временем граф невозмутимо продолжил:

— Внешних повреждений не видно, но он почему-то не может говорить.

Поскольку ни хозяина, ни родителей найти не удалось, граф оставил контакты в

ближайшем городке и привёз мальчика в Регвелл.

— Человек моего социального положения, понимаешь ли, не может так

безответственно бросить такого ребёнка и уехать.

Допив остатки чая, Твайн удовлетворённо улыбнулся.

— На этом знакомство закончим, мне нужно немного отдохнуть.

Поднявшись с места и опираясь на трость, он отдал распоряжение:

— К ужину вымойте этого ребёнка и приведите его. Раз уж мы привезли его в

первый день, пусть хотя бы поужинает с нами.

— Ой, нари! Да разве он станет чище от одной помывки, будучи таким вороньим

отродьем! Да ещё и за общим столом!

Когда Маса скривилась, граф, выходя из гостиной, легко стукнул тростью.

— Хватит паниковать. Теперь этот ребёнок — часть нашей семьи.

— Да, нари.

Хоть она и ответила вынужденно, Маса, похоже, очень не хотела мыть этого

ребёнка. Голосом, настолько тихим, что никто не мог услышать, она прошептала

молитву:

— О, богиня Камбоджана, смилуйся над этой несчастной душой.

Маса ткнула пальцем в спину неподвижно стоявшего мальчика.

— Чего стоишь! Даже в выгребной яме, наверное, пахнет лучше, чем от тебя!

Мальчик не двигался, будто не понимал слов. Хотя, казалось, у него не было сил

даже стоять, он пристально смотрел на Сиоану. Сиоана, словно заворожённая

его красными глазами, тоже не могла отвести взгляд.