Все выбрали учение Чань, а я выбрал Цзе и сошел с ума от убийств

─ Подобные мысли и впрямь имелись, только вот судьба у этого младшего брата особенная, лежит вне установленных в Великой Первозданности пределов. Я намерен еще понаблюдать за ним.

Святой Владыка есть Святой Владыка: едва взглянув на Чжао Цзысюаня, Тунтянь сразу разглядел в нем переменную величину, способную потрясти Великую Первозданность.

Любой другой Святой Владыка непременно невзлюбил бы столь непредсказуемый элемент, особенно такой поборник небесного порядка, как Юаньши.

Именно в этом кроется истинная причина, почему выходцы с Голубой звезды, вступающие в учение Жэнь и учение Чань, оставались без должного внимания и даже лишались доступа к высшим тайным практикам.

Тунтянь же, напротив, находил происходящее весьма занимательным.

А череда ярких появлений Чжао Цзысюаня не только привлекла к нему внимание владыки учения Цзе, но и заставила отнестись к нему с такой серьезностью, что у того зародилось желание сделать юношу своим прямым учеником.

─ Младший брат Цзяньсюань, младший брат Цзяньсюань, прошу, остановись! – раздался позади оклик как раз в тот момент, когда Чжао Цзысюань почти добрался до собственной обители. Несколько озадаченный, он обернулся и увидел стремительно приближающегося на облаке тощего юношу.

─ Какое дело привело ко мне старшего брата Дингуансяня? – глядя на прибывшего, поинтересовался Чжао Цзысюань.

Упоминание Дингуансяня Длинноухого неизбежно вело к мысли о легендарной фигуре в учении Цзе. И дело было вовсе не в его запредельном уровне культивации или каких-то уникальных талантах, а в том, что в решающей битве Великой Первозданности этот персонаж предал своих, заслужив репутацию самого известного отступника.

Именно поэтому Чжао Цзысюань не испытывал ни малейшего желания с ним сближаться.

─ Младший брат, в этот раз ты поистине прославил наше учение Цзе. Слышал, тебе досталось немало ценных даров – не одолжишь ли мне на время ту Башню Белого Яшмового Закаливания Сердца? – с улыбкой произнес Дингуансянь Длинноухий.

─ Старший брат, эта башня крайне важна для моих собственных тренировок, так что одолжить ее сейчас никак не выйдет, – вежливо отказал Чжао Цзысюань.

─ Младший брат, хоть тебя и выделил сам Учитель, но я – один из семи ближайших небожителей при нем. В будущем тебе еще наверняка представится случай обратиться ко мне за помощью, – на лице Дингуансяня Длинноухого играла улыбка, но скрытая угроза в его словах читалась предельно ясно.

По его мнению, Чжао Цзысюань, несмотря на все свои недавние триумфы, еще не обзался прочными связями в учении Цзе, а потому должен был смутиться и уступить.

─ Дингуан, ты смеешь зариться на имущество младшего брата Цзяньсюаня? Смотри, как бы я с тебя шкуру не спустила, – холодно произнесла появившаяся из-за поворота Цзиньлин.

─ Старшая сестра Цзиньлин не так меня поняла, я уже ухожу, ухожу! – Дингуансянь Длинноухий втянул голову в плечи и, не смея задерживаться ни на мгновение, обратился в бегство.

─ Младший брат, этот Дингуан – человек дурного нрава, вечно притесняющий других учеников учения Цзе и вечно забывающий возвращать чужие вещи. Увидишь его впредь – гони в три шеи, – посоветовала Цзиньлин.