Все выбрали учение Чань, а я выбрал Цзе и сошел с ума от убийств

«Десять золотых ворон покидают долину Тангу»

Божественная Медь Горы Шоушань являлась первоклассным врожденным сокровищем, каких во всей Великой Первозданности сыскалось бы от силы несколько штук; даже его учитель, сам будучи Святым Владыкой, признавал ее баснословную ценность.

А потому и кармический долг за нее висел на Чжао Цзысюане немалый.

Старейшины и сородичи устремили взгляды на Тун Куэя, подтверждая его неоспоримый авторитет.

─ Нам больше ничего не нужно, лишь бы вы, старший, уделяли обучению Тун Яня достаточно внимания, – произнес Тун Куэй.

Как бы ни была драгоценна эта медь, они всё равно не ведали ее истинной цены, продержав ее у себя тридцать тысяч лет и не разглядев сокровища. К тому же владение подобным артефактом сулило не благословения, а лишь скорые беды.

Сам небожитель проявил к ним редкое милосердие – сумей оказаться на его месте кто пожестче, от всего Племени Тунчжань давно бы не осталось и следа.

Так что вождь говорил чистую правду: он действительно не желал ничего сверх того, чувствуя себя вполне удовлетворенным.

─ Раз так, то если впредь ваше племя столкнется с какой-либо бедой, я помогу вам разок, – подумав, Чжао Цзысюань оставил в центре селения защитную метку.

─ Прощайте! – бросил он на прощание.

С этими словами, прихватив с собой Тун Яня, он покинул селение.

Путь назад прошел легко и гладко, без каких-либо происшествий.

─ Практикуйся пока здесь, а мне нужно наведаться к твоему прадеду-учителю, – велел он новому ученику.

─ Слушаюсь, – тут же отозвался Тун Янь.

Чжао Цзысюань видел, что парень еще пугается непривычной обстановки, но нрав имел стойкий и рассудительный, а это дорогого стоило.

Не говоря больше ни слова, он напрямик направился во Дворец Биюгун.

─ Учитель, я исполнил ваше указание и раздобыл Божественную Медь Горы Шоушань, – с этими словами Чжао Цзысюань извлек из рукава искомую руду, а заодно достал оставленный Фу Си кристалл и котел.

─ А еще по дороге мне встретился император демонов Фу Си; он звал меня в Небесный Чертог, но я отказался. Уходя же, он оставил мне вот этот кристалл, а этот котел назвал платой за беспокойство.

Тунтянь сделал легкий жест рукой, призывая кристалл к себе. Повертев его в пальцах и приглядевшись, он странно улыбнулся.

─ Император демонов славится своим искусством гадания, в коем превосходит даже нас, святых. Не удивительно, что он разглядел в тебе переменную. Но пока я жив, демоны не посмеют причинить тебе вреда, – произнес Тунтянь и вернул кристалл ученику. ─ Что до этой штуки – оставь ее себе, дурного она не принесет.

Услышав слова наставника, Чжао Цзысюань окончательно успокоился.

─ А теперь я помогу тебе сплавить Божественную Медь, – сказав это, Тунтянь легко щелкнул пальцем. Руда зависла над головой Чжао Цзысюаня и на глазах начала плавиться, превращаясь в густую багровую жидкость.

Только мастерство самого Тунтяня позволяло сотворить такое; вздумай Чжао Цзысюань плавить ее в одиночку, ему не хватило бы и десяти тысяч лет, даже с учетом помощи пожирающих красных рун.

Следом жидкая медь опустилась на голову юноши, полностью покрыв его тело, после чего впиталась в плоть, заложив нерушимый фундамент для его физической оболочки.