Бог скрытности эпохи Хунъу: Я просто хочу дожить до эпохи Юнлэ и получить миллиард

Смена на небесном жертвоприношении, назойливость Ван Цзина

Великое жертвоприношение Небу наконец подошло к концу.

Гулкие, подобные грохоту морского прибоя возгласы «десять тысяч лет» постепенно затихали, и гражданские чиновники вместе с военными под руководством евнухов начали поочередно, в соответствии с рангами и порядком, покидать алтарь.

Весь процесс шел строго упорядочено, но от него веяло мертвящей, удушливой атмосферой.

Линь Мо затерялся в толпе мелких чиновников девятого ранга, опустив голову, ссутулившись и изо всех сил стараясь съежиться, превратиться в самую незаметную серую массу.

– Эй, брат Линь, подожди меня!

Знакомый и до боли проклятый голос раздался сзади.

Тело Линь Мо мгновенно оцепенело, и сердце, только что опустившееся наполовину, снова подскочило к самому горлу.

Это тот самый дурак по имени Ван Цзин!

Линь Мо сделал вид, что ничего не слышит, и не только не остановился, но даже прибавил шагу, пытаясь затеряться в людском потоке впереди.

Однако Ван Цзин, судя по всему, сдаваться не собирался: он догнал его в два шага и мертвой хваткой вцепился Линь Мо в рукав.

– Брат Линь, куда ты бежишь? Мы же в конце концов из одного ведомства, давай поболтаем.

На лице Ван Цзина застыла назойливая, фамильярная улыбка, а в глазах мерцал огонек возбуждения оттого, что он нашел себе сородича.

– Только что вокруг толпились люди, а теперь наконец-то можно поговорить.

Линь Мо казалось, будто рукав, за который тот ухватился, обожгло раскаленным железом, и все волоски на теле встали дыбом.

Он резким движением оттолкнул руку Ван Цзина – размах был такой широкий, что он даже сам испугался.

Несколько стоявших рядом коллег бросили на них удивленные взгляды.

Линь Мо тут же потупил взор и сквозь зубы, так что расслышать могли только двое, процедил: ─ Держись от меня подальше.

Его голос был хриплым, ледяным и лишенным малейших признаков эмоций.

Ван Цзин опешил, видимо, не ожидая такой реакции.

─ Ты чего, братец, неужели так в роль вжился? Чего притворяешься аборигеном Великой Мин? Мы же земляки! ─ Ван Цзин понизил голос, но воодушевление в его тоне ничуть не убавилось. ─ Не бойся, я все понимаю! Первое правило выживания попаданца – не привлекать внимания! Посмотри на меня: я там наверху не сказал ни единого лишнего слова.

Уголки глаз Линь Мо бешено задергались.

Ты называешь это «не сказал ни единого лишнего слова»?

Ты во время великого жертвоприношения призывал людей «помогать друг другу», да еще и намеревался пойти один в один с императорской гвардией – и это ты зовешь незаметностью?

Да у тебя же совершенно извращенное представление о скромности!

Линь Мо глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.

Нельзя поддаваться панике, тем более нельзя с ним спорить. С таким самодовольным типом: чем больше говоришь, тем сильнее его раззадориваешь.

Единственный выход – сделать так, чтобы он физически отстал.

Линь Мо больше не обращал внимания на Ван Цзина, развернулся и зашагал прочь.

Ван Цзин продолжал беспрерывно бубнить ему вслед:

─ Эй, не уходи! Нам нужно всё хорошенько обмозговать. Это же первый год Хунъу, здесь повсюду возможности! Нас ждут богатство и слава, разве это не прекрасная жизнь?*