Бог скрытности эпохи Хунъу: Я просто хочу дожить до эпохи Юнлэ и получить миллиард

Новая атмосфера третьего года Хунъу

Новогодние праздники только что закончились.

Снег в Интяньфу еще не успел растаять, а в столице уже разразился гром.

Нынешний Сын Неба Чжу Юаньчжан издал указ.

Возобновить проведение экзаменов, навести порядок в чиновничьем аппарате.

Эти два дела, взятые вместе, были весьма многозначительны.

За предыдущие два года Чжу Юаньчжан перебил огромное количество старых чиновников, оставшихся от прежней династии, и нехватка должностных лиц на местах стала чрезвычайно острой.

Во многих уездных управах не было даже нормального уездного начальника, и делами поневоле ведали заведующие делами либо регистраторы.

Налоги не собирались, дела не удавалось толком рассудить.

Ныне же император вознамерился навести порядок в чиновничьем аппарате, и в Либу засуетились так, будто у них горели брови.

Новые экзамены еще не начались, а далекая вода не утолит нынешней жажды.

Министр Либу среди ночи подал императору доклад.

Он просил отобрать из тихих ведомств и канцелярий при столичных министерствах группу чиновников с низкими рангами, но безупречной биографией и разослать их на места для заполнения пустующих должностей.

Чжу Юаньчжан дал согласие.

Когда эта весть долетела до Тайчансы, во всем ведомстве поднялся такой гам, словно в раскаленное масло брызнули водой.

Отправка на места!

При других династиях высылка столичного чиновника на периферию могла бы сойти за понижение в должности, за изгнание из центра власти.

Но в эпоху Хунъу это было поистине охранной грамотой, позволяющей вырваться из пасти смерти.

Сегодня ты поешь вкусной еды, а завтра цзяньцяо уже положит твое меню на императорский стол.

Скажишь хоть полслова не то – и в тот же вечер тебя завернут в мешок и бросят в Чжаоюй.

Кто же не захочет сбежать?

На периферии небо высокое, а император далеко.

Пусть даже получишь должность уездного начальника седьмого ранга, и тогда сможешь жить спокойно и сытно, не вздрагивая от страха день за днем.

После полудня, в общей дежурной комнате.

Несколько делопроизводителей и цзаньлиланов столпились вокруг жаровни с древесным углем, грелись у огня и вполголоса о чем-то спорили.

– Говорят, на этот раз Либу выделило нашему ведомству целых два места.

Цзаньли Чжао потирал руки, и в его глазах сверкал хищный блеск.

– Я тоже это слышал.

Делопроизводитель Лю подбросил в жаровню кусок древесного угля.

– При назначении на места ниже помощника уездного судьи восьмого ранга не бывает, а если повезет и удастся попасть в богатые земли Цзяннани – вот это будет истинно хлебная должность.

Цзаньли Чжао понизил голос и подался вперед.

– Я вчера навещал своего дядюшку, у него в Либу есть знакомый.

Если удасться похлопотать и меня отправят в Чжэцзян или Цзянси, считай, жизнь моя удалась.

Остальные один за другим бросили на него завистливые взгляды.

Линь Мо в это время с тряпкой в руках протирал письменный стол в нескольких шагах от них.

Он стоял к остальным спиной, а его движения были заученными и механическими.

Но его уши уже давно насторожились.

Отправка на места.

Ему до смерти хотелось туда.