Дядюшка Цзю: Ужас! Мой странный старший ученик снова влип в неприятности

Когда У Се исполнился годик, под влиянием прочитанных в прошлом сетевых романов он попробовал капнуть на него крови.

И надо же – романы не врали: внутри кольца обнаружилось бескрайнее пространство и одинокий сухой пень.

Правда, больше там ничего не было, так что использовать его удавалось лишь в качестве бездонного рюкзака, где даже сорная трава отказывалась расти.

Мысленно вздохнув, он в сотый раз за три года попытался изучить находку, но безрезультатно.

Сменился мир, сменилось тело, даже молочные зубы ещё не все выросли, а фамилия и имя остались прежними.

Узнай Третий дядя о его нынешнем положении, наверняка бы высмолил пару сигарет подряд да отпустил бы едкое замечание.

─ Племянник, ну у тебя и судьба… ─

─ Вернись я – велел бы старшим отвезти тебя в храм, свечки зажигать да молиться при каждом удобном случае. ─

Сжав кольцо в кулаке, У Се грустно уткнулся носом в гречневую подушку.

Учитель был добр к нему, но домой всё равно хотелось безумно…

Этот мир разительно отличался от прежнего; он столькому здесь научился, чтобы больше не быть обузой.

За дверью послышались шаги – легкие, едва различимые, если не прислушиваться специально. У Се тут же зажмурился.

Подошва левого башмака стоптана сильнее правого, при ускорении заметна микропауза, словно хромает на колено.

Это же учитель!

В глазах дядюшки Цзю мелькнула улыбка: паршивец, даже притвориться толком не может, веки так и дрожат.

Он протянул руку и легко потрепал У Се по голове – совсем не так тяжело, как только что лупил по заднице.

─ Наплакался? ─

─ Сам знаешь, день ото дня покоя от тебя никакого, дед на небесах смотрит. ─

У Се молчал.

Дядюшка Цзю и не ждал ответа, вытащив из рукава сверток и положив его на край подушки.

Завернуто в промасленную бумагу, откуда доносился слабый аромат кунжута.

─ Заказчик сегодня угостил, смотри только, чтобы твой приятель Сяохуэй не утащил к себе в норку. ─

С этими словами он выпрямился, направился к выходу и на пороге бросил через плечо: ─ Лежи на животе, не переворачивайся. ─

Дверь тихонько скрипнула, закрываясь, и в комнате снова воцарилась тишина.

Приоткрыв один глаз и убедившись, что учитель ушел, У Се притянул сверток к себе.

Кунжутный сахар приятно хрустел на зубах; на языке смешались гореченый аромат обжаренного сезама и сладкий привкус солода.

Вкуснотища! Всё-таки ручная работа здорово отличается от фабричной штамповки!

Сладость растапливала горло, согревая грудь изнутри.

Мягкий матовый сахар таял, оставляя липкие семечки, и чем дальше жуешь, тем богаче вкус.

В нынешние времена сладости – дефицит, с чего бы заказчику щедро делиться да еще в таком количестве?

Большую часть заработанных серебряных монет дядюшка Цзю тратил почти подчистую на него – классический пример человека с твердым сердцем и мягким характером.

Упаковав оставшийся сахар обратно, он спрятал его за пазуху, с трудом сполз с кровати и хромающей походкой направился наружу.

Дядюшка Цзю сидел на лавке под навесом, прикрыв глаза, со следами усталости на волевом лице.

У Се подошел и молча сунул ему в рот кусочек лакомства, бормоча под нос: