Гарри Поттер: Моя новая жизнь в семье Малфоев

— Несомненно, её погубило какое-то заклятие — скорее всего, сглаз трансфигурационной пытки. Мне доводилось не раз видеть, как другие пользуются подобными чарами, как жаль, что меня не было рядом тогда, я как раз знаю контрзаклинание и вполне мог бы её спасти…

Речь Локонса прервал беззвучный, горестный плач Филча. Филч без сил рухнул на стул возле стола, закрыв лицо руками и не смея смотреть на Миссис Норрис. Он был настолько сокрушен горем, что даже Лейла, не питавшая к нему особой симпатии, не вынесла этого и прервала «высокопарные рассуждения» Локонса.

— На самом деле, профессор Локонс — Миссис Норрис погибла вовсе не от какого-то сглаза трансфигурационной пытки. Вернее, так говорить не совсем верно — она вовсе не умерла, а всего лишь окаменела.

— Всего лишь окаменела?

Локонс заметно растерялся, словно отказываясь в это верить. Впрочем, его лицо быстро приняло естественное выражение, и он бодрым тоном произнес:

Что и говорить, мисс Лейла, вы — превосходная ученица, возможно, даже лучше, чем я в вашем возрасте. Но вы все же слишком молоды, и разницу в жизненном опыте, которую приносит с собой время, не возместить одним лишь понятием «превосходная» — очевидно же, что она мертва. Мне доводилось сталкиваться с поразительно похожими событиями в Вагадугу, это была целая череда ужасающих нападений, которую вы и представить себе не можете… В моей автобиографии об этом написано подробно…

Пока он произносил эту тираду, Дамблдор тихо пробормотал какие-то странные слова и постучал волшебной палочкой по Миссис Норрис, однако никакой реакции не последовало — Миссис Норрис по-прежнему неподвижно лежала там, словно только что изготовленное чучело. Он покачал головой, выпрямился и повернулся к Филчу.

— Мисс Малфой права, она действительно не умерла, а лишь окаменела, Филч.

— …Тогда я снабжал простых людей самыми разными оберегами, и проблема разрешилась в мгновение ока…

Локонс, всё ещё продолжавший хвастаться своими «былыми подвигами», не смог сориентироваться с ходу, и лишь дружный громкий кашель его собственных портретов на стене заставил его задним умом сообразить, что он, должно быть, сморозил глупость.

— Она окаменела, — чтобы Локонс не чувствовал себя слишком неловко, Дамблдору пришлось повторить свой вывод. — Но что именно произошло, я точно не знаю… Вам известны какие-нибудь подробности, мисс Малфой?

Этот вопрос директора заставил сердце Лейлы ёкнуть, однако, к счастью, она предвидела подобный поворот ещё тогда, когда только увидела окаменевшую Миссис Норрис, а потому ответила довольно гладко:

— Прошу прощения, профессор Дамблдор, но мне известно не больше, чем Гарри и остальным — я лишь успела убедиться, что она не умерла, а просто окаменела, как подоспели остальные.

Получив ответ, директор Дамблдор всё же продолжал смотреть на Лейлу; сидевшие на его носу очки отразили яркий блик от свечи, отчего у Лейлы на мгновение защемило сердце. К счастью, дорогой крестный наконец подал голос:

— Прошу прощения за нескромность, директор. Но мне кажется, вы подозреваете студентку?