Рейдеры Сопряжения

Офицера Рревина такие новости уже давно не волновали. Фронт застыл уже как на четыре года, и любые новости об очередном прорыве им воспринимались не больше, чем просто громкими заголовками. Здесь, — и он это прекрасно знал — было безопасно. Война сюда никогда не доберется, а военное положение с жесткой военной же экономикой не оставляло у людей времени на преступления. Так, пара драк да вороватые подростки, вскрывшие очередной склад — рутина, да и только.

В пятнадцать часов двадцать восемь минут он остановился у табачного ларька. Продавец, разумеется, был несказанно “рад” видеть полноватого мужчину с роскошными усами и шляпой-котелком с кокардой, и как всегда с огромной “радостью” выдал тому скрученную из газетного листа папиросу и бумажный стаканчик крепкого кофе — как всегда за счет заведения.

Офицер Рревин потянулся, закурил, отхлебнул кофе. Жизнь прекрасна, несмотря на погоду, вечный смог и рутинную службу в гвардии. Зато он здесь. Зато дома ждет пожилая мама. Зато в пятницу с мужиками в подпольный бар.

В пятнадцать часов тридцать минут небо озарили полосы яркого красного света.

Офицер Рревин сделал последнюю затяжку, прежде чем папироса выпала у него изо рта. Небо разрезали струны из чистого света, возникшие в одно мгновенье. Будто бы над городом кто-то растянул исполинскую арфу.

— Диспетчер… — нажав на кнопку рации, нервно произнес он. — Я даже не знаю как описать… Прием.

Рация молчала — никто из гвардии не мог пробиться ни на один канал. Разом вся связь оборвалась, исчезли незримые радиоволны, затих город. Даже люди вокруг будто бы на мгновение перестали дышать, все как один подняв взор к небу.

В пятнадцать часов тридцать одну минуту и двадцать одну секунду струны света исчезли так же стремительно, как и появились. Пятью секундами спустя раздался первый выстрел. Еще через десять секунд рация с шипением стала разрываться от голоса диспетчера Зарии:

— На нас напали! Повторяю, всем офицерам: на столицу напали!

Одна из струн красного света ударила в подворотню за старым жилым домом. Стены из черного кирпича здесь были исписаны граффити на странном, руническом языке. Мусорные баки загремели от напряжения, лужи вскипели, начали стремительно испаряться, погружая переулок в завесу из пара. Секундой спустя, когда свет рассеялся, а мир пришел в норму, на месте столкновения стояли двое существ, отдаленно напоминающие людей. Оба — с красной изолентой на руках.

— Ух, жесть, каждый раз аж до мурашек. Ты как? — Айна взглянула на своего нового напарника.

— Я думал блевать неприятно, но не иметь возможности проблеваться еще хуже.

— Да ладно тебе! — она хлопнула парня по плечу. — Прорвемся! Так, давай, проверь оружие и погнали. Выходы открываются каждые двадцать минут, и лучше бы нам попасть в самый первый.

Февраль покачал головой, провел рукой по макушке, прохладной и гладкой. Он щелкнул фиксатором на переломке, проверил казенник — пуля калибра 7.62×51 лежала в нем как влитая, хоть Айна и утверждала, что винтовка была сделана под другой калибр. На всякий случай проверил и поясную сумку — в запасе была россыпь из схожих патронов случайных видов, от бронебойных до тренировочных, с пластиковой пулей — все, что было в запасе в логове у Айны. Всего шестнадцать выстрелов, считая патрон в патроннике.