Рейдеры Сопряжения

— Значит, смотри. Когда залезешь внутрь — ни звука, понял? Чихнуть захочешь — чихай в себя, то же касается и другого конца, если понимаешь. Остановок не будет до конечной, но ехать там всего минут тридцать, если состав не задержат на блокпосте. Как прибудешь туда — считай все закончилось, можешь смело искать местного мента и идти сдаваться, обратно тебя уже не отправят. Но если решишь вернуться, то сразу уясни, что делается это только через наше посольство и только через тюремный срок. Так что, короче, не советую. Все понял? Не передумал?

В ответ — поднятый большой палец. Парень в жилетке усмехнулся, закурил еще одну. Затем, подцепив монтировкой одну из панелей тепловоза, закряхтел, с нажимом сдвинул ее в сторону, открывая вид на крохотный, явно не предусмотренный конструкцией с завода отсек. Два на полтора метра, не больше, металлический гроб для нелегала, пропахший едкими подтеками топлива и технических жидкостей.

— Ну, если не передумал — карета подана. Но еще раз предупреждаю, обратно только через тюрьму.

Юноша покрепче прижал к груди жестяную банку. Какой бы благой и важной ни была твоя миссия, а решиться на такое все-таки тяжело. И все же, сотни и тысячи людей бегут туда, в другое пространство, чтобы дотянуться до призрачной возможности исполнить любое, самое заветное желание. Поджав губы и тяжело вздохнув, он полез внутрь. Сердце на мгновение остановилось, прежде чем металлическая заслонка встала на место, оставляя его одного в кромешной темноте.

— А, и еще одно. Будешь видеть странную хероту — не боись. Это оно так и происходит. Как доедешь — за ручку в самом низу потяни, панель сама отлетит. Удачи там.

И наконец, к темноте присоединилась тишина. Где-то снаружи, там, в нормальном и привычном мире, ночь окончательно окутала саваном тьмы десятки железнодорожных путей. Поезда, стальные змеи, молчали, затаившись, приготовившись к броску.

И, наконец, чудовище ожило.

С оглушительным шипением сбросилось ушло давление из тормозных систем. Женский голос что-то прогудел из громкоговорителей. Раздался сигнальный свисток.

Механизмы, окружавшие юношу, пришли в движение. Вокруг грохот, шипение, гул настолько сильные, что едва можно было услышать свои собственные мысли. Поезд быстро набирал ход, разрезая прохладный июльский воздух своим громадным телом. Нелегальный пассажир подскакивал на каждом стыке рельс, то и дело бился головой об потолок, пока не нашел оптимальную позу, в которой занимал максимум пространства, упирался всеми конечностями в металлические стены вокруг. Подбородком приходилось прижимать к груди банку — не хватало еще чтобы она открылась.

Но поезд не ушел далеко. Все это продолжалось жалких двадцать минут, после чего он стал стремительно замедляться. Все вновь затихло, пока снаружи не раздались возгласы людей, свистки, лай собак. Слов было не разобрать, но шагов и скребущих по земле лап было не счесть. Силовики проверяли весь состав, забирались в вагоны, полные угля и металлов, подводили собак, дабы те обнюхали состав. Один из кинологов остановился прямо у локомотива, там, где прятался юноша. Пришлось зажать рот рукой, затаить дыхание, чтобы не выдать себя. Но даже собачий нюх не мог пробиться сквозь пелену ядовитых запахов двигателя состава. Они прошли мимо. Юноша облегченно выдохнул.