Рейдеры Сопряжения

— Издеваешься? — усмехнулся торговец, человек азиатской внешности. — За десятку можешь без плит забирать и носить как жилетку, чтобы не замерзнуть.

— Да брось, — махнул рукой юноша. — Смотри на спину. Кто бы эту штуку ни носил, она ему явно не особо помогла, да? И ты думаешь, что есть смысл держать ее здесь, чтобы место занимала?

Торговец скрестил руки на груди, усмехнулся.

— Ладно, пятнадцать, — ухмыльнулся он, сверкнув золотым зубом. — Меньше уже в минус уйду.

— Тринадцать, и я расскажу друзьям, где я закупался. — Февраль устало улыбнулся в ответ, глядя на него из под полуприкрытых век.

— Хер с тобой! — торгаш ударил его по руке, перекинул бронежилет через прилавок. — Шлем тебе нужен? Есть вот такой, полицейский. Все вместе за двадцать, идет?

— Заворачивай, — кивнул Февраль. — Если вернусь — еще приду.

— Куда ж ты денешься!

Наконец, он был готов. В этот раз он подготовился настолько хорошо, насколько позволяло его состояние и бюджет. Бронежилет второго класса, пластиковый шлем, вероятно, первого или второго, спортивный рюкзак не самого большого объема, револьверное ружье “Манцо-255”, двенадцать выстрелов к нему, а также пачка тампонов, ватных дисков и марлевый бинт в кармане, и, конечно же, раскладной нож, подаренный Бунто. Как ни погляди — снаряжение откровенно паршивое даже для брамфатуры первого технологического уровня, но выбора не было. Это был последний шанс отыграться, найти гаввах или хотя бы что-нибудь ценное, чтобы вернуться в Анешуррат еще раз.

Девушка на ресепшене клиники взглянула на Февраля глазами, полными удивления. Она не была уверена как ей поступить — он слишком часто приходит к ним, чаще, чем кто-либо из рейдеров, и она своими глазами видела то, в каком состоянии он уходит прочь. По выражению ее лица был понятен немой вопрос: зачем? Для чего так себя изводить?

— Эм… Подождите секундочку, пожалуйста, — неловко улыбнулась она, и что-то быстро вбила на клавиатуре. — Секундочку.

Февраль нетерпеливо топал ногой. Лямки рюкзака в этот раз были еще тяжелее, и его обычное, нормальное тело было крайне непривычно к таким нагрузкам, отчего приходилось то и дело поудобнее перекидывать его с плеча на плечо.

Спустя минуту, из громкоговорителя раздался голос Хариты:

— Февраль. Пожалуйста, подумай об этом хорошенько.

— Я подумал. Подписать где?

— Я прошу тебя. Это может быть небезопасно.

— Ага, я заметил. Мне в лицо выстрелили в прошлый раз.

Голос затих. Ресепшионистка взглянула на монитор компьютера, и неуверенно потянулась за стандартной формой, пододвинула лист бумаги к юноше. Он быстро, небрежно расписался, и сразу же направился к палатам, слушая нужный номер уже на ходу.

Перенос. Стишок. Сборы. В этот раз доктор, который ассистировал при его переносе в дубликаты, ненадолго задержался, словно пытаясь удостовериться в том, что юноша в порядке. Но в порядке он, конечно же, не был — он был зол. На Хариту, на рейдеров и, в первую очередь, на самого себя. Февраль зыркнул на врача искусственными глазами, и тот поспешно вышел за дверь, оставив юношу, наконец, наедине с самим собой.