Шпионаж: Я стану хулиганом и получу награды!

Слухи о новооткрывшемся заведении мгновенно сменились разговорами о самом господине Лине.

Один рассказывал, как в первый же день начальник Линь пристрелил заезжего разбойника – здоровенного бугая ростом с ворота, у которого плечи косая сажень в плечах, да только что толку? Линь Цзэ уложил его с одного выстрела!

Другой подхватывал, мол, человек-то он неплохой, да только суров уж больно – от одного взгляду мороз по коже продирает, так что подойти близко никто не смеет, только уважают издалека.

Пока судачили о том о сём, старый хозяин вынес на подносе образцы сладостей на пробу. Как гласит пословица, у того, кто чужое ест, язык короче – дурного никто не сказал, вот только выкладывать монеты из кошелька за покупку желающих почему-то не нашлось.

Впрочем, старик всё равно улыбался во весь рот и продолжал потчевать зевак угощением!

Глава 11: «Гуанъаньмэнь»

Наступило начало июля.

Атмосфера в Бэйпине резко накалилась: многие семьи поспешили запастись соленьями и зерном.

Цены на муку и рис росли буквально каждый день.

По городу поползли самые нелепые слухи: сегодня поговаривали, что 29-я армия потерпела сокрушительное поражение, а назавтра – что мирные переговоры возобновились и война вот-вот сойдёт на нет.

Линь Цзэ по-прежнему преданно исполнял свой долг, исправно появляясь на участке и выходя на патрулирование, чем изрядно успокаивал жителей своего района.

Трудно сказать, о чём думал генерал Сон, продолжавший вести переговоры с японцами и даже приказавший убрать мешки с песком у городских ворот, чтобы всецело продемонстрировать свои мирные намерения.

Однако японцы, похоже, не оценили этого жеста доброй воли.

Ближе к середине июля отряд японских военных из гарнизона в Фэнтая явился к воротам Гуанъаньмэнь с требованием открыть проход – мол, им непременно нужно осмотреть императорский дворец.

Обороной ворот командовал некий пехотный полковник по фамилии Лю из 29-й армии, и при этих словах у него внутри всё похолодело.

Выходит, агентурные сведения верны – японцы и впрямь замышляют внезапный удар по Гуанъаньмэню!

Снаружи он сделал вид, что согласен впустить японских солдат, чему те несказанно обрадовались, однако стоило им пересечь порог, как тяжёлые створки захлопнулись, заперев их в ловушке предмостного укрепления.

В тот же миг со стен ударил ураганный огонь из винтовок и пулемётов, перебивший и ранивший всю вражескую колонну.

Когда весть об этом разнеслась по городу, жители Бэйпина пришли в неописуемый восторг: во всех городских тавернах отбоя не было от посетителей, белое и жёлтое вино исчезало с прилавков мгновенно, а на улицах то и дело попадались сияющие от радости подвыпившие горожане.

И всё же эта локальная победа не могла переломить ход событий в целом.

Уже в конце месяца японские части начали наступление на Наньюань.

Бэйпин пал.

Сутки спустя пала и осаждённая Цзиньмэнь.

Полицейский пост станции Дунбяньмэнь.

Ни у кого больше не оставалось желания выходить на патрулирование улиц.

Стражи порядка сбились в кучу внутри участка: кто-то молча дымил цигаркой, кто-то переговаривался вполголоса.

Наверху, в кабинете начальника, Ван Сяошоу заваривал чай и то и дело бросал украдкой взгляды на Линь Цзэ, словно собираясь что-то сказать, но не осмеливаясь.