Шпионаж: Я стану хулиганом и получу награды!

Остальные солдаты тут же засуетились, хватаясь за кобуры.

Сэ Цюань резко рявкнул: ─ Стоять всем! Оружие убрать!

И снова повернулся к Линь Цзэ, складывая руки: ─ Господин патрульный, по всему вашему поведению вижу – не собака вы японская. Скажу прямо: из города нам не выйти, деваться некуда. Отлеживаться в этой гостинице – мера временная, сегодня-завтра японцы нагрянут. Смилостивьтесь, подскажите выход.

Линь Цзэ остался невозмутим: ─ Да хоть на край света ступайте, мне-то какое дело?

Сэ Цюань стиснул зубы: ─ Коли выведете наших парней к жизни, эту жизнь я вам отдам! Хоть в огонь, хоть в воду – до конца дней ваших!

Линь Цзэ усмехнулся: ─ В смутные времена человеческая жизнь гроша ломаного не стоит. Ну ладно, у Линя нынче настроение хорошее, спасение для вас сыщется. Только вот беда – чуть что, сразу за стволы хватаетесь. Боюсь, с такой привычкой вы не столько спасётесь, сколько наведете беду и меня за собой потащите!

Сэ Цюань, ухватившись за соломинку тонущего, заторопился: ─ Всё оружие, что для самообороны держим, вам сдадим! Только помогите перекантоваться, а ежели всё ж попадемся лапам японским – слово даем, ни единого звука не выдадим!

С этими словами он бросил взгляд на товарищей.

Те молча закивали.

Еще бы, помирать-то никому не охота!

Через японские посты на выходе из города не просочиться, а в городе сидеть без угла – верная гибель.

О сдаче японцам и речи быть не могло: столько крови пролито, столько товарищей полегло от рук этих ублюдков, да и сами они успели отправить на тот свет немало оккупантов. Какая уж тут пощада или служба врагу после всего содеянного?

А тот самый боец со свернутым плечом теперь смотрел на Линь Цзэ во все глаза, полныещенского благоговения: ─ Командир Линь, ловко же ты дерешься! Где обучался?

Сэ Цюань прикрикнул на него: ─ Эрчжуцзы!

Линь Цзэ усмехнулся и легким движением вставил парню сустав на место: ─ Хочешь научить – покажу.

После чего вывел всю эту компанию из гостиницы и повел к своему посту.

Хозяин гостиницы утирал пот со лба, думая про себя: суров патрульный начальник, ничего не скажешь, но заступиться за человека – заступится.

Позже придется разориться на знатный обед: ежели он этих солдат пристроит, так хоть японцы потом не сунутся, а иначе – прощай не только лавка, но и голова с плеч.

Приведя отряд на пост, Линь Цзэ велел сложить оружие.

И хотя двое-трое всё еще переглядывались с сомнением, видя, что Сэ Цюань подчинился безропотно, остальные тоже со вздохом выложили пистолеты.

Линь Цзэ указал на Сэ Цюаня и разминавшего плечо Эрчжуцзы: ─ Вы двое с сего дня зачисляетесь на пост внештатными рассыльными. Что до остальных…

Он задумался: ─ Погодите-ка, сейчас я людей позову.

И крикнул в открытое окно: ─ Ван Сяошоу!

Ван Сяошоу, давно уже навостривший уши и наблюдавший за появлением стольких незнакомцев, тут же впорхнул в комнату, придерживая рукой кобуру на поясе.

─ Ступай-ка позови Чжан Лаосы, который навесы ставит, старика Лао Лю, что вонтоны продает, управляющего Дуаня из шелковой лавки… и тех еще, всех созови!

─ Исполним! — козырнул Ван Сяошоу и вихрем вылетел за дверь.