Шпионаж: Я стану хулиганом и получу награды!

Гао Шэнпин едва сдерживал счастливую улыбку – в мыслях он уже видел себя на этом месте!

Что значила нынешняя скромная должность? Всякий раз, завидев, как шеф полиции Юй Цзиньхэ разгуливает гоголем, он ловил себя на одной и той же мысли.

Да я на его месте в два счета заживу лучше!

Подумаешь, великое дело – в коллаборанты податься, да я и сам не хуже сумею!

Подумаешь, родиной приторговывать?

Да ради такого дела и родную мать продам!

А уж прижмет – так и собственную жену с потрохами сдам!

Линь Цзэ откупорил бутыль с саке, плеснул Гао Шэнпину, а затем наполнил и свою чарку.

Гао Шэнпин провозгласил с сияющим видом: ─ Императорская армия принесла мир и покой в наши дома, и наш долг – честно служить новым хозяевам на благо Великой Азии! Ну, до дна!

Линь Цзэ легонько звякнул о его чашку своей и опрокинул ее в горло залпом.

Параша редкостная, честное слово. После густого аромата крепкой китайской сорокоградусной это пойло мало того что отдавало сивухой, так еще и горло не согревало, вызывая лишь тошнотворный спазм.

Гао Шэнпин тоже скривился, морщась от каждого глотка, но продолжал гнуть свое: ─ Вот это напиток!

Спустя пару минут на столе откуда ни возьмись выросла тарелка с суси.

Линь Цзэ мысленно взвыл: ну ты и сволочь, Гао Шэнпин, до чего же последовательно отрабатываешь звание предателя – днем японцам попустительствуешь, вечерами саке глушишь да суси жрешь; того гляди, еще и японскую бабу в дом приволочешь для полного комплекта!

С этой мыслью он невольно скосил глаза на госпожу Гао – даже жалко ее стало по-своему.

А та, перехватив его взгляд, затрепетала всем сердцем.

И тут Линь Цзэ почувствовал, как чья-то нога принялась шарить под столом, заставив его резко сменить тему разговора.

─ Кто знает, быть может, вас самого переведут прямиком в штаб военной полиции? Вмуровывать смутьянов в асфальт сейчас самое время, такие люди с опытом и хваткой там на вес золота.

Гао Шэнпин тут же принялся хвастаться своей осведомленностью.

─ Эх, Шэнминь, многого ты еще не понимаешь! Служба в жандармерии – медвежий угол. Ты думаешь, раз наши околоточные перед японцами на задних лапках ходят, так и перед народом мы никто? Для простого мужика околоточный – царь и бог! Кто посмеет рыпаться, кто не отдаст положенную дань уважения?

Гао Шэнпин прихлебнул из чарки и продолжил:

─ А загремишь в жандармерию – света белого не увидишь, пашешь сутки напролет. Там разве что на каком-нибудь купчишке руки погреть под предлогом облавы на подпольщиков, а в остальном – где стабильность-то? Какой с этого протекционного дохода толк?

─ Взять моего приятеля, господина Сайто: давеча звал меня пообедать, да куда там – я к нему трижды захаживал, то они студентов ловят, то шарятся по явочным квартирам. А намедни и вовсе удача: крупную рыбу заарканили! Третий день носа не высовывают из подвалов. Сам посуди, разве это служба, а не каторга?

Услышав это, Линь Цзэ едва не подпрыгнул от радости: вот уж поистине легкая добыча сама плывет в руки!