Шпионаж: Я стану хулиганом и получу награды!

Эрчжуцзы выпрямился и простодушно улыбнулся: ─ Только с обхода вернулся, всё одно делать нечего.—

В этот момент с улицы ввалился Се Цюань с патрульной дубинкой наперевес и при виде Линь Цзэ тут же вытянулся.

─ Здравия желаем, господин патрульный!—

Линь Цзэ махнул рукой: ─ Свои люди, к чему церемонии. Как служба, привык?─

─ Благодарю вас, всё отлично!─

Линь Цзэ кивнул: ─ Служи исправно, поднакопи деньжат, женись – обустроишь свою жизнь, это всяко лучше любых высоких материй.—

Се Цюань вновь щелкнул каблуками: ─ Понял вас, спасибо за заботу!─

По манерам патрульного Линь Цзэ понял: тот по-прежнему держит внутреннюю дистанцию. Впрочем, чего еще ждать от бывшего солдата 29-й армии, воевавшего с японцами? Пусть даже он временно прислуживает новым властям, но гордыня в крови не выветрилась.

Пока под себя грести не пытается – пусть себе живет.

Постепенно с обходов стали возвращаться остальные патрульные. Линь Цзэ расспросил их об обстановке на улицах.

У железнодорожной станции снова подобрали парочку тел – забрали на телеге.

Недавно во 2-м внешнем районе японцы пристрелили торговца, тайком сбивавшего паровые булочки, и с тех пор мелкие разносчики перепугались до смерти. Теперь уличная торговля ушла в глубокое подполье: торговцы прятались либо по глухим хутунам, либо арендовали чужие флигели.

Желаешь купить лепешку – стучи в калитку по условному знаку, точно шпионы на явке.

Некоторые патрульные открыто роптали: дома горшки пусты, цены на хлеб растут не по дням, а по часам, да еще эта проклятая мука. Линь Цзэ не стал снова одаривать их бататом – бесконечно раздавать запасы нельзя.

Поразмыслив, он объявил: ─ У кого в семье ребятишекма мала, знаю – туго приходится. А у кого нынче легко? С харчами я помочь не в силах, но раз уж месяц подходит к концу, давайте так: из сборов с лавочников выделим еще десятую часть на общие нужды. А там уж сами решайте – на черный рынок идти или гроши приберечь, в чужие кошельки лезть не намерен.—

В караулке поднялся радостный шум.

Но тут же Линь Цзэ добавил ледяным тоном: ─ Предупреждаю сразу: поймают на черном рынке – ко мне не ходите, душу за вас не продам! Кого на плаху отправят, кого к стенке поставят – сами виноваты, а сорвать погоны с участка не позволю.—

Все дружно закивали: те, у кого водилась копеечка, на черном рынке промышляли давно и собаку на этом съели.

Пока они шумели, вспотевший Ван Сяошоу наконец вернулся.

Прижимая к груди сверток так, что содержимого не разглядеть, он тут же последовал за Линь Цзэ наверх.

В кабинете Ван Сяошоу развернул узел: ─ Господин, извольте взглянуть, купил как заказывали!─

Коробка и впрямь оказалась превосходной: лаковая роспись по дереву, замысловатые узоры с золотым тиснением по краям.

Внутри – нежнейший шелковый атлас из лавки «Жуйфусян», уложенный в несколько слоев, мягкий и скользящий на ощупь.

Линь Цзэ вытащил из кармана пять серебряных монеток: ─ Остаток потрать на еду для себя.—

Ван Сяошоу скромничать не стал, сгреб монеты и расплылся в щербатой улыбке: ─ Господин, ежели вы меня каждый день станете посылать по поручениям, я так и разбогатеть недолго!—