Слабенький корень ста каналов? Зато у меня есть пространство для самосовершенствования с ускорением в сто раз

«Внезапный тупик»

Небо было свинцовым, в гуще тяжелых туч зарождалась буря.

Сырой, пропахший рыбой морской ветер пронесся, гоня водяную взвесь, от него у людей защемило в груди.

Рыбаки говорили, что в такую погоду морской владыка совершает обход, и если кто-то посмеет выйти в море, то нарушит великий запрет.

Шэнь Цин сегодня оставался на берегу и, сидя под навесом из морской травы, сосредоточенно чинил рыбацкую сеть.

Хотя ему едва исполнилось тринадцать лет, пальцы его действовали на редкость проворно.

За дверью послышались шаги, и вошел крепкий мужчина в одежде цвета индиго.

Шэнь Цин поднял глаза, увидев гостя, слегка переменился в лице и отложил сеть.

Это был его второй дядя, Шэнь Цзянхэ.

─ Шэнь Цин, я пришел сообщить тебе одну вещь.

─ …В прошлом году твои родители в ливень рискнули выйти в море и погибли, их тела качало на волнах три дня, пока их не выбросило на берег. Это я потратился на два гроба и устроил им похороны…

Шэнь Цин слушал дядю, понурив голову и храня молчание.

Примерно в эту же пору год назад он слег с простудой, жар не спадал, и мальчик едва не расстался с жизнью. Но семья едва сводила концы с концами, а на последние гроши нельзя было ни купить лекарств, во всяком случае, ни позвать лекаря.

Делать было нечего, родителям пришлось ходить от дома к дому, занимая деньги, они даже не гнушались падать перед людьми на колени.

И все же им не дали ни единой медной монетки.

В такие времена в рыбацких семьях жилось примерно одинаково: удавалось наскрести горстку еды, чтобы не умереть с голоду, и на том спасибо. У кого оставалась хоть какая-то мелочь, те берегли ее на зерно и налоги, кто же согласится отдавать чужаку шанс на выживание?

Во всей деревне Пинси сносно жилось разве что семье Шэнь Цзянхэ.

Несколько лет назад он случайно выловил в море светящуюся чудесную рыбу и продал ее в городке Юнцюань за бесценок – впрочем, с тех пор нужды в еде и одежде его семья не знала.

Однако, когда родители Шэнь Цина пришли к нему с мольбой, Шэнь Цзянхэ даже не пустил их на порог.

Обреченным родителям волей-неволей пришлось рисковать в открытом море – в надежде, что удача улыбнется им, они наловят побольше рыбы и выручат серебро, способное спасти их сына.

Вот только оба они, ушедшие в полном здравии, вернулись домой двумя разбухшими от воды трупами.

И Шэнь Цзянхэ раскошелился на похороны вовсе не из доброты сердечной: он заключил с племянником сделку, пообещав два дешевых гроба в обмен на отцовский дом.

Условились, что после годовщины гибели родителей Шэнь Цин освободит жилище.

Тогда племянник лежал в полубессознательном состоянии и, не желая, чтобы тела отца и матери сгнили под открытым небом, скрепя сердце согласился.

То ли покойные родители хранили его, то ли судьба не велела Шэнь Цину умирать, но после тех похорон он понемногу пошел на поправку.

Юноша собирался переждать годовщину смерти близких, а затем отправиться искать счастья на чужбине.

Умереть где-нибудь в дороге казалось куда легче, чем влачить эту бесконечную, лишенную просвета жизнь.

Но следующие слова Шэнь Цзянхэ заставили его побелеть от ужаса.