Твоя настойчивая одержимость

отразился стыд.

— Брат, но я же просто немного прогулялась…

Её голос, сдерживающий слёзы, дрожал изо всех сил.

Она не хотела выходить из доверия Илая. Он был её единственным братом и

самым близким человеком.

— Скоро ты станешь совершеннолетней, а будешь вести себя как ребёнок до

какого времени?

— Впредь буду вести себя хорошо.

— Это само собой разумеется, но сначала ты должна быть наказана за

сегодняшний проступок.

Илай позвал Жозефа и приказал запереть её в подвале пристройки. Услышав его

слова, Сиоана стала умолять, сложив ладони. Хотя она и не была трусихой,

больше всего на свете после дождя она боялась комнаты в подвале пристройки.

— Я виновата. Больше такого не повторится.

— Жозеф, немедленно уведи её. И ни в коем случае не приносить ей в течение

всего дня ни крошки хлеба! Кто ослушается — самолично возьму в руки кнут.

Под угрозой Илая все слуги низко склонили головы. Только одна Маса издала

рыдающий звук: «Ох, госпожа…»

Жозеф, схватив Сиоану за руку, запер её в подвале.

— Жозеф! Пожалуйста, не закрывай дверь на замок. Я не выйду. Ладно?

Она взмолилась, но Жозеф с громким скрежетом защёлкнул огромный замок.

«Всё в порядке».

Оставшись одна, Сиоана, стараясь сохранять спокойствие, прислонилась к стене.

— Давно не была здесь.

Стоило ей открыть рот, как в лёгкие проник специфичный затхлый запах

подвала.

Последний раз её здесь заперли лет в десять. То ли из-за того, что её поймали за

чтением книги Илая. Воспоминания были смутными.

В подвале была лишь старая узкая кровать и покрытый плесенью стол — вот и

всё. Сиоана подошла к зарешеченному окну и выглянула наружу.

Из подвала не было видно неба, а муравьи строем спешно куда-то направлялись.

«Смогу ли я когда-нибудь стать такой же свободной, как они?».

Возможно, если она уедет от отца и Илая, то станет немного счастливее.

Она уселась на кровать и уставилась на пылинки, летающие в воздухе. В книгах

точно говорилось, что всё, в чём есть жизнь, ценно.

«Почему же я чувствую себя как эта пыль?».

Отец воспринимал её как невидимку, а для Илая она была бельмом на глазу.

Неизвестно, сколько времени Сиоана просидела так, сгорбившись.

Гро-о-ом!

За окном, куда беззвучно спустилась кромешная тьма, сверкнула молния, и

вскоре раздался раскат грома, будто разрывающий небо. При мигающем свете и

оглушительном грохоте в глазах Сиоаны застыл страх.

— Не-е-ет, не хочу!

Закрыв уши ладонями, она начала дрожать.

Говорили, что здесь очень давно содержали пойманных преступников. Многие из

заключённых здесь умерли, и говорят, их призраки скитаются по этим местам по

ночам.

— Нет. Никаких призраков не существует.

Она бормотала про себя эти слова, и её взгляд остановился на скрипящей двери.

Старая дверь шаталась, будто готовая развалиться при каждом порыве ветра.

— Маса, Маса. Вытащи меня отсюда.

Она произнесла имя единственного человека в этом доме, на кого могла

положиться, и опустила голову.

Но просить Масу нельзя. Если она такое сделает, Илай притащит Масу и выпорит

её.

«Она не выдержит такой порки».

Сиоана, принявшись грызть ногти, безостановочно бормотала, что во всём