Твоя настойчивая одержимость

Граф сделал недовольное выражение лица, и только тогда показалась Сиоана.

— Отец, вы приехали.

Ее осунувшееся лицо выглядело так, будто ей было нехорошо, но он не обратил

на это особого внимания.

— Цыц-цыц, с такими-то манерами, когда же ты научишься себя вести? Поднеси

мне не чай, а бокал вина.

Услышав недовольный голос графа, Илай мягко добавил:

— Сиоана, тебе бы стоило отвыкнуть от привычки вставать поздно.

— Изв-вините.

Неловко ответив, Сиоана глубоко опустила голову.

Она только что пришла из пристройки с помощью Масы. Если бы не визит отца,

она бы, возможно, появилась только ближе к вечеру. Проведя целый день в

холодном месте, все ее тело ныло, и она чувствовала жар.

«Нужно терпеть».

Если она покажет здесь, что ей плохо, отец будет смотреть на нее еще с

большим презрением — это было очевидно.

Пока Сиоана изо всех сил старалась выглядеть естественно, ее рука, державшая

ложку, дрожала. Кончик ложки вот-вот коснется тарелки и издаст громкий звук,

поэтому она быстро схватила запястье другой рукой.

— Ладно. В Регвелле, должно быть, все спокойно?

— Конечно. Все благодаря вам, ваше сиятельство.

— В этом году, похоже, придется собрать немного больше налогов. Дела в

столице требуют немалых расходов.

— Я все улажу.

От разговора графа и Илая у Сиоаны разболелась голова.

«Какой еще больший налог?»

Земля Регвелла не слишком подходила для посевов, да и в этом году постоянно

шли неожиданные ливни. Так что урожай зерновых наверняка снизился.

Пожалуй, Илай ничего не знает о землях Регвелла, и было непонятно, на каком

основании он так самоуверен.

— Кстати, Сиоана начала уроки этикета. Госпожа Хупер, виконтесса, кажется

очень подходящим наставником — она тактична и хорошо образована.

Граф, подолгу живший в столице, провел рукой по усам, глядя на Илая, который

всегда действовал безупречно.

— Когда Сиоана выйдет замуж, тебе тоже, пожалуй, пора будет перебираться в

столицу. В бизнесе нужно многому учиться с самых основ.

— Полагайтесь на меня.

Это был разговор о замужестве Сиоаны, в котором не участвовала сама

виновница торжества.

Сиоана, страдавшая от жара, горько улыбнулась. Она нарочно напрягла

поясницу и выпрямила спину. Чтобы не показывать расстроенное лицо.

В конце концов, они были ее единственной семьей. Поэтому она не хотела

вызывать у них недовольство.

***

Этьен, закончив работу в хлеву, зачерпнул воды из колодца и окатил себя с

головы до ног.

Щ-щ-щ!

Вода в колодце Регвелла была ледяной, бодрящей до мозга костей.

Его родину круглый год обдували теплые ветры, и он невольно проводил

сравнения. Глядя на воду, стекавшую с головы капля за каплей, в его красных

глазах промелькнула тоска.

«Наверное, стало легче».

Судя по тому, что он не может избавиться от прошлого.

Теперь для него не имели никакого значения ни имя, ни род. Он был просто

скитальцем низкого происхождения. Этьен, смотревший на метку раба,

выжженную на запястье, горько усмехнулся.

— !..

Услышав шорох, он, обладавший чуткими рефлексами, быстро огляделся вокруг.

Чтобы схватить в руку что-нибудь, что могло бы послужить оружием.