Змея, цветок и тигр

— Почему вы так уверены, что я не стал бы вас спасать?

Чже Он ждал насмешки. Но, вопреки его ожиданиям, Хи Со отложила ложку и спокойно ответила:

— Потому что самое дорогое для тебя сейчас — это тело. Кто бы ни прыгнул, ты бы никого не спасал. Разве не очевидно? Тем более если я исчезну, ты и дальше спокойно останешься в этом теле.

— Да. Это очевидно.

— Вот и хорошо. Хватит об очевидном, скажи лучше, где и как ты меня вытащил.

— Очевидно, значит…

Чже Он повторил её слова себе под нос. Улыбка исчезла с его лица, будто он и сам чего-то не понимал.

Хи Со не успела удивиться этому незнакомому виду: Чже Он снова расплылся в улыбке и спросил:

— Вы не помните?

От его вопроса Хи Со ненадолго замолчала. Признаваться в этом было унизительно, и откровенничать ей не хотелось. Да и не была она обязана.

— Я потеряла сознание, как только упала в воду. Целый день голодала, вот, наверное, сахар и упал.

Строго говоря, это была не такая уж и неправда. Люди с открытой чувствительностью боятся Хангана потому, что там во множестве собираются водяные духи. Обычно Хи Со легко от них уходила, но они подгадали момент, когда силы её оставили, и облепили её.

Хи Со, из которой за день, проведённый в чужой беготне, вытянули все силы, потеряла сознание вскоре после того, как её утащили под воду. Последнее, что она помнила, — как читала заклятие, захлёбываясь грязной ханганской водой.

— Похоже, плаваете вы хуже, чем я думал, Хи Со. А я-то, глядя, как уверенно вы прыгнули, решил, что и плаваете вы хорошо.

— Ты не слышал, что я только что сказала? Я целый день голодала — и по чьей же милости?

— Если в следующий раз соберётесь прыгать в Ханган кого-нибудь спасать, лучше прыгайте после еды.

Ну и гад. Хи Со уже вскипела и собиралась разозлиться, но Чже Он поднялся первым.

Он легко взял планшет в одну руку и подошёл к ней. А потом вдруг провёл тыльной стороной ладони по её лбу. Хи Со от неожиданности резко отклонила голову назад, но помешать прикосновению кожи к коже не успела.

— Лицо у вас ещё бледное, я беспокоился, но температура, кажется, вернулась.

Чже Он вспомнил тот холод, каким она была, когда он вытащил её из тёмной воды. На миг его глаза сузились и тут же вернулись к обычному виду. Ошарашенная его внезапным прикосновением, Хи Со этой перемены не заметила.

От взгляда сверху, будто он хотел что-то сказать, ей стало неловко. То, что человек, наблюдавший за спасением, как за пожаром с другого берега, теперь ведёт себя так, словно и правда за неё волнуется, было странно.

Не наглоталась ли я ханганской воды до расстройства? Не станет он за меня волноваться.

Если бы он и правда за меня волновался, то не смотрел бы на меня с катера такими безучастными глазами.

Да и вообще: если бы Хи Со исчезла, больше всего выиграл бы тот, кто занимает тело Ким Чже Она. Хи Со скрыла странную тяжесть внутри и произнесла ровным голосом:

— А та девочка? Что с ней?

Юное лицо той, что сама бросилась в реку. Больше Хи Со о ней ничего не знала.

На её вопрос Чже Он склонил голову, будто задумавшись. А потом, словно ему и правда стало любопытно, упёрся ладонями — одной в спинку её стула, другой в стол — и наклонился. Расстояние сократилось, и она уловила его слабый запах.